Восьмая личность - Максин Мей-Фан Чан

— Ты под кайфом? — говорю я.

— Совсем чуть-чуть. Чтобы успокоить нервы.

Теперь, когда она призналась, я замечаю, что у нее и движения резче, чем обычно. Она оживляется при любом звуке или движении. Взгляд у нее дикий. Звериный, как у бродячей кошки.

Она наклоняется вперед, чуткая и бдительная.

— Вот, — шепчет она, кладя ожерелье с ключиком мне в ладонь. — Думаю, им можно открыть верхний ящик письменного стола Навида.

— А ты не пробовала? — спрашиваю я.

— Кесси только что уехала. И я не хотела, чтобы Шон что-то заподозрил. Попробуй этот ключ, — настаивает она. — Если получится, ты заберешь коды от даркнета. — Она загибает мои пальцы. Я ощущаю жар в ладони, как будто там лесной пожар.

* * *

На лестнице мимо меня проходят Ненавистница бананов и Эми, их черные юбки короче, чем всегда. И без карманов.

Эми держится за перила и, чтобы не встречаться со мной взглядом, поправляет бант на своей заднице, а потом вытирает нос. Она тоже под кайфом. Пройдя мимо, она оборачивается.

— Что? — говорю я.

Эми покачивается, стоя на ступеньке.

— У меня с тобой никогда не было проблем, — говорит она. — Ты должна знать это.

* * *

Во рту у меня пересохло, нервы натянуты до предела. Я вхожу в кабинет Навида. Я смотрю на его письменный стол, на верхний ящик с обличающими его уликами. Я так сильно сжимаю ключ во вспотевшей ладони, что на коже остается отпечаток.

«Давай», — подталкивают Паскуды.

Ключ входит в замок, но когда я пытаюсь повернуть его, он не поворачивается. Я пытаюсь и так, и этак, моя рука дрожит, сердце едва не выпрыгивает из груди, но ключ не поворачивается. Я вытаскиваю его и пробую еще раз. Ничего. Я дую на него, тру о лосины и пробую еще раз.

«Черт».

Сердце гулко бьется о ребра, от страха начинает кружиться голова. Звяканье бутылок в ящиках заставляет меня подпрыгнуть. Я замираю. Прислушиваюсь к мужским голосам по ту сторону тонких, как рисовая бумага, стен.

«Вообще-то об этом должна была позаботиться Элла, — говорю я. — Проклятье».

Я оглядываю стол Навида в поисках чего-нибудь острого, чем можно было бы открыть ящик. Там нет ничего, кроме ручек, порнухи и чеков. Пепельницы. Степлера.

Я оглядываю полки, приподнимаюсь на цыпочки и провожу рукой по верхней. Опять ничего.

«Проверь карман», — приказывает Раннер.

Ну конечно же. Нож для конвертов Дэниела.

Я просовываю его в щель между корпусом стола и передней стенкой ящика и дергаю им вверх и вниз.

«Дай мне», — говорит Раннер, захватывая Тело.

Она бьет по ножу кулаком, давит на него всем весом.

«Подожди», — говорю я.

Снаружи, у двери, слышатся голоса девочек.

Раннер вздрагивает.

«Быстрее!» — кричу я.

Еще пара нажатий, и ящик открывается.

— Готово, — говорит Раннер, обливаясь потом.

Я берусь за дело. Внутри паспорта, чеки, мешки для монет, записная книжка в плотном тканевом переплете, лист с телефонными номерами. Я открываю записную книжку и вижу сотни адресов веб-камер. Бинго. Я быстро сую ее в рюкзак. Дальше папка со счетами, под ней письмо, адресованное Навиду и написанное розовыми чернилами. Я быстро проглядываю его, в глаза бросаются слова «беременна» и «покончу с собой» во втором абзаце. В последней строчке она говорит, как сильно любит его.

«Это тоже бери», — приказывает Раннер.

На дне ящика тонкая черная папка с зажимом.

«Открывай, Алекса».

«Вот оно!» — кричит Раннер.

Тот самый листок с кодами даркнета, который Кесси сама положила в ящик. На следующих страницах описания, возраст и имена под фотографиями маленьких голых девочек.

Затаив дыхание, я просматриваю фотографии. Девочки не старше девяти-десяти лет, они сидят на коленях у какого-то мужчины, который благоразумно отвернулся. Одна девочка держит за руку расфокусированную женщину с нефритовым браслетом.

«Кесси», — говорит Раннер.

Я вижу, что ее силуэт обрезан примерно над талией. Чтобы исключить любой шанс быть узнанной.

Я переворачиваю страницу.

На меня смотрит Пой-Пой. Белая плиссированная спортивная юбочка, маечка, коротенькие носочки и помпоны. Фенечки в двух «хвостиках». Миниатюрная болельщица из группы поддержки.

Меня рвет.

Неумолимо и жестоко.

Прямо на письменный стол Навида.

Я втягиваю в себя воздух и вытираю рот. Немного успокоившись, я убираю рюкзак от содержимого своего желудка. Весь груз улик падает на пол.

Затем, словно дождавшись идеального момента, на Свет выходит Анна.

— О боже, — вслух говорит она, уставившись на фотографии. — Во что ты вляпалась?