Посчитай до десяти - Карен Роуз

Он был в плохом настроении. И похоже, немного пьян. В глазах у него плескались боль, и безрассудство, и гнев, и Миа невольно замедлила шаг. Следуя внезапному импульсу, она положила фотографии на первый же стол, мимо которого проходила, так что, когда она подошла к Барнетту, в руках у нее ничего не было. Не стоит демонстрировать опустошенному горем родителю личность убийцы его ребенка. Особенно когда этот родитель — полицейский.

— Сержант Барнетт, чем могу помочь?

— Вы можете сказать мне, что знаете, кто убил мою дочь.

— Мы полагаем, что знаем, сэр. Но у нас нет его официально подтвержденной личности или местонахождения.

Он часто задышал.

— Другими словами, ни хрена вы не знаете.

— Сержант! — Она осторожно приблизилась к нему. — Позвольте мне вызвать кого-то, кто отвезет вас домой.

— Черт возьми, меня не нужно отвозить домой, я и сам туда доберусь! Мне нужно, чтобы вы сказали, что знаете, кто убил мою Кейтлин! — Он вспылил и сбросил пачку папок с ее стола. Бумаги разлетелись по полу. — Вы сидите здесь и читаете весь проклятый день. Почему вы не на улице, почему не ищете его? — И он схватил ее за плечи, словно клещами, и во второй раз за последний час по ее телу разлилась боль. Она ошиблась — Барнетт был очень пьян. — Ты не полицейский! — прошипел он. — Вот твой отец был полицейским. Ты его позоришь.

Миа сбросила его руки.

— Сержант, сядьте!

Он навис над ней, сжимая кулаки.

— Завтра я хороню свою дочь. Это хоть что-то для тебя значит?

Миа ни на шаг не сдвинулась с места, хотя ей и пришлось вытянуть шею, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Это очень многое для меня значит, сержант. Мы уже подобрались к нему, но еще не поймали. Мне очень жаль.

— Роджер! — Спиннелли выскочил из своего кабинета и так быстро оказался между ними, что Миа и глазом не успела моргнуть. Она и не догадывалась, что он может двигаться с такой скоростью. — Что это ты, черт возьми, делаешь?

Барнетт отступил.

— Узнаю, как продвигается дело моей дочери. Не то чтобы оно хоть как-то продвигалось… — презрительно добавил он.

— Детектив Митчелл работает по этому делу с понедельника, почти без перерывов.

— Значит, она не очень-то хорошо выполняет свою работу, так ведь? — насмешливо протянул он.

— Роджер, это уже слишком! — рявкнул Спиннелли.

Барнетт развернулся на каблуках и нанес удар по воздуху.

— Идите вы все к черту!

Спиннелли окинул Мию встревоженным взглядом.

— Ты цела?

— Все нормально. А вот он пьяный, — пробормотала Миа. — Не позволяй ему садиться за руль.

— Миа, поезжай домой. Не домой. К Риду. К… Ну как там ее зовут? Сестру его.

— Лорен. — Она указала на Барнетта, который замер в дверях, беспомощно опустив плечи. — Иди и помоги ему, Марк. Увидимся завтра.

Четверг, 30 ноября, 20:05

— Ужин был шикарный, Кристен. — Миа улыбнулась, глядя на чумазое личико Кары Рейган и отчаянно пытаясь убрать с него соус для спагетти, не повредив при этом нежной детской кожицы. — Тебе тоже очень понравилось, правда, солнышко?

Кара подпрыгнула на коленях Мии и хитро покосилась на нее.

— Мороженое! Ну пожа-алуйста!

Миа рассмеялась. Она любила эту маленькую девочку так, словно та была ее собственной дочерью. Она легонько дернула Кару за рыжий локон.

— А это как мама скажет!

— Мама сказала «нет», — заметил Эйб. Цвет лица у него уже улучшился, но вид по-прежнему был осунувшийся. — Но папа и Кара надеются, что тетя Миа, раз уж пришла в гости, уговорит маму разрешить.

Кристен подчеркнуто тяжело вздохнула.

— Двое против одного. И так они сговариваются против меня каждый вечер. Я постелила тебе в гостевой комнате, Миа. Оставайся у нас на ночь.

Кара подпрыгнула.

— Оставайся! — потребовала она и громко чмокнула Мию в щеку.

Кристен забрала малышку с коленей гостьи.

— Детка, пора купаться. А потом в кроватку. Скажи тете Мии: «Спокойной ночи!»

Кара громко чмокнула ее в другую щеку, и Кристен унесла дочь, напевая вместе с девочкой какую-то глупую песенку о купании, причем Кара очень мило шепелявила.

— У тебя все лицо в соусе, — усмехнулся Эйб, и Миа вытерла лицо салфеткой.

— Оно того стоило. — Она грустно улыбнулась им вслед, радуясь, что невинному ребенку никогда не придется спрашивать себя, а любят ли ее родители. — Просто не представляю, как Кристен добивается, чтобы Кара ее слушалась?

— На самом деле она очень мягкая, а этот случай с купанием — вовсе не показатель. — Эйб откинулся на спинку кресла. — Ты ведь останешься сегодня на ночь?

— Нет, но не говори Кристен, пока я не уйду. Она угрожала связать меня.

— Пожалуйста, скажите мне, что домой ты не поедешь.

Миа закатила глаза.

— У Соллидея двухквартирный дом. Я буду жить в другой половине. У меня будет личная комната, личная кухня, личный отдельный вход.

Губы Эйба дрогнули.

— И личный туннель, ведущий в другую половину, специально для ночных рандеву?

Миа раздраженно щелкнула языком. Эйб засмеялся, и она поняла, что Эйдан уже распустил слух о том, как они с Ридом обнимались посреди офиса.

— У вашего брата — длинный язык. Это не то, что вы подумали.

— Эйдан всегда отличался болтливостью, — улыбнулся Эйб. — Видела бы ты свое лицо! Оно сейчас краснее, чем когда Кара вымазала его соусом для спагетти.

Она бросила в него салфетку.

— А я-то по тебе скучала!

— Я уже скоро вернусь. Вернусь к карри, и суши, и вегетарианским лакомствам.

Она подозрительно прищурилась.

— А Соллидей разрешает выбирать мне.

— Что именно выбирать-то? — лукаво уточнил он, и Миа почувствовала, что еще больше покраснела. Он посерьезнел. — Обязательно дай мне знать, если он… если тебе понадобится помощь.

— Зачем? Если он меня обидит, ты его побьешь?

— Там посмотрим.

Он не шутил, и Миа была тронута.

— Если не считать излишней властности, Рид — настоящий джентльмен. Но он меня жутко раздражает. Пытается меня перехитрить.

— Похоже, ему это уже удалось. — Он пожал плечами, заметив, как Миа нахмурилась. — Ты сейчас не в своей квартире. Я считаю, что это плюс. Возможно, ему удастся убедить тебя переехать.

Миа потрясенно уставилась на него.

— И ты туда же? Эйб, это мой дом. Ты же свой дом продавать не стал бы. Если бы я переезжала каждый раз, когда разозлю очередного негодяя, я бы превратилась в настоящего кочевника в гребаном шатре.