Мешок с костями - Стивен Кинг

— Ладно, отпускаю тебя. — Сид предпочитал не прощаться, азаканчивать разговор именно этой фразой, словно держал меня в заложниках. —Запасайся холодным пивом, Майк. Синоптики говорят, что на этот уик-энд в НовойАнглии будет жарче, чем в аду.

— Если станет уж совсем плохо, переселюсь в озеро. Эй, Сид?

— Эй, что?

Как и «отпускаю тебя», «эй, что?» пришло из детства.

— Наши предки из Праутс-Нек, так?

Со стороны отца, мама пришла совсем из другого мира, гдемужчины ходили в шелковых рубашках с отложным воротничком, женщины носилидлинные комбинации, и все знали второй куплет «Дикси». С моим отцом онавстретилась в Портленде, на каком-то спортивном мероприятии. Маминыродственники жили в Мемфисе и никому не позволяли забыть об этом.

— Вроде бы да, — ответил он. — Точно, оттуда. Но только незадавай мне много вопросов о нашем родовом древе, Майк. Я до сих пор не знаю,чем отличается племянник от кузена. То же самое я говорил и Джо.

— Говорил? — Внутри у меня все замерло, но нельзя сказать,что я очень уж удивился. После того, что я уже узнал, новость-то не бог вестькакая.

— Будь уверен.

— А что она хотела знать?

— Все, что мне известно. То есть не так и много. Я мограссказать ей о прапрадедушке мамы, которого убили индейцы, но материнскаялиния Джо не интересовала.

— Когда это случилось?

— Так ли это важно?

— Возможно, да.

— Попробую вспомнить. Наверное, в то время, когда Патрикувырезали аппендицит. Да, точно. В феврале девяносто четвертого. Может, и вмарте, но скорее всего в феврале.

За полгода до ее смерти на автостоянке у «Райт эйд». А ведья ничего не знал, ничего не замечал. Тогда она еще не забеременела. Ездила вТэ-Эр. Задавала вопросы, по словам Билла Дина, не всегда приятные, но онапродолжала их задавать. И я понимал, в чем причина. Если уж Джо за что-тобралась, сбить ее с взятого курса не представлялось возможным. Попробуйтевырвать тряпку из пасти терьера. Она задавала вопросы и мужчине в коричневомпиджаке спортивного покроя? Кто он, этот мужчина в коричневом пиджаке?

— Пэт как раз лежал в больнице. Доктор Альперт заверил меня,что беспокоиться не о чем, но, когда зазвонил телефон, я аж подпрыгнул,подумал, что он звонит сообщить, что Пэту стало хуже.

— Когда это ты стал такой тревожно-мнительной личностью,Сид?

— Не знаю, дружище, но, похоже, стал. Но позвонил неАльперт, а Джоанна. Она хотела знать, не жил ли кто-нибудь из наших предков, втретьем, а то и в четвертом поколении, в тех местах, где ты сейчас находишься.Я сказал, что не знаю, но тебе, возможно, об этом известно. Но она не хотелаобращаться к тебе, потому что, по ее словам, готовила тебе сюрприз. Она тебяудивила?

— Более чем. Слушай, отец ловил лобстеров…

— Типун тебе на язык, он был художником-примитивистом. Матьдо сих пор его так называет. — Сид не рассмеялся.

— Перестань. Он стал продавать кофейные столики и мебель длялужаек, разрисованную лобстерами после того, как ревматизм уже не позволял емувыходить в море.

— Я знаю, но мама отредактировала свою семейную жизнь.Сделала из нее сценарий для телесериала.

Тут он попал в десятку.

— Наш отец был рыбаком из Праутс-Нек…

— Скорее, перекати-поле. — Вот тут Сид рассмеялся. — Гдевешал свою шляпу, там и был его дом…

— Перестань, дело серьезное. Свой первый рыбацкий баркас онполучил от своего отца, так?

— Так нам говорили, — признал Сид. — «Ленивая Бетти»досталась Джеку Нунэну от Пола Нунэна. Который тоже жил в Праутс. В 1960 году«Бетти» здорово потрепал ураган «Донна».

Я родился двумя годами раньше.

— И в шестьдесят третьем отец выставил ее на продажу?

— Да, — согласился Сид. — Не знаю, что потом стало сбаркасом, но на нем еще плавал дед Пол. Помнишь уху из лобстеров, которую мыели в детстве, Майки?

— Как же не помнить! — Как и большинство мальчишек, выросшихна побережье Мэна, я никогда не заказывал в ресторане лобстеров — досыта наелсяими в детстве. Я подумал о деде Поле, который появился на свет где-то впоследнем десятилетии прошлого века. У Пола Нунэна родился Джек Нунэн, у Джека— Майк и Сид Нунэны, и это практически все, что я знал о своих предках поотцовской линии. Правда, все эти Нунэны выросли достаточно далеко от тогоместа, где я сейчас обливался потом.

Они срали в одну выгребную яму.

Дивоур ошибся, только и всего. Когда мы, Нунэны, не ходили вшелковых рубашках с отложным воротничком и не приобрели мемфисского лоска, мыбыли простыми праутснекцами. И маловероятно, что пути моего и Дивоуровапрадедов могли пересечься. Старик сам годился мне в деды, то есть ни о какомсовпадении поколений не могло быть и речи.

Но если Дивоур ошибался, почему Джо интересовалась историеймоей семьи?

— Майк? — раздался в трубке голос Сида. — Ты еще здесь?

— Да.

— У тебя все в порядке? Голос у тебя что-то не очень.

— Все дело в жаре, — ответил я. — Да еще твое чувствообреченности искажает восприятие. — Спасибо, что позвонил, Сид.

— Спасибо, что ты есть, старший брат.

— До скорого. — И я положил трубку.

* * *

Я пошел на кухню за стаканом холодной воды. Наполняя егоиз-под крана, я услышал, как за спиной на передней панели холодильниказаскользили магниты. Я резко обернулся, вода выплеснулась на босые ноги, но яэтого и не заметил. Я напоминал ребенка, который думает, что успеет увидетьСанта-Клауса, прежде чем тот нырнет в дымовую трубу.

И я действительно успел заметить, как девять букв втянуловнутрь окружности. На мгновение они сложились в одно слово: carladean а потомчто-то огромное и невидимое пронеслось мимо меня. Ни один волос не шевельнулсяна моей голове, но казалось, будто меня отшвырнуло в сторону. Так бывает, когдастоишь у края платформы в подземке и мимо тебя проносится вырвавшийся изтоннеля поезд. От изумления я вскрикнул, выронил на стол стакан, водаразлилась. Пить мне уже расхотелось, да и температура на кухне «Сары-Хохотушки»резко упала.

Я с шумом выдохнул и увидел вырвавшийся изо р??а парок,совсем как в январский день.

Только один выдох, может, два, сконденсировались в пар, носконденсировались, и секунд на пять пленка пота, покрывавшая все тело,превратилась в тонкий ледок.