Мешок с костями - Стивен Кинг

— Возможно, но я не твоя дочь.

Мое тело знало, чего оно хочет. Будь мы сейчас в еетрейлере, я бы немедленно уступил его желаниям. Собственно, я и сейчас особо несопротивлялся. Почему-то я снова подумал о прадедушках, моем и Дивоура —поколения не совпадали. Не относилось ли это и к нам с Мэтти? И потом, я неверил, что люди автоматически приобретают право делать то, что им хочется, какбы им этого ни хотелось. Не всякую жажду надобно утолять. Чего-то делать совсемдаже и не следует, наверное, я веду речь именно об этом. Однако я не могутверждать, что наша возможная близость входила в число запретных плодов, а яее хотел, чего скрывать. Очень хотел. Раз за разом я вспоминал, как скользилоплатье по теплой коже, когда я обнял Мэтти за талию. И уж конечно, она не быламоей дочерью.

— Ты меня поблагодарила, — сухо ответил я. — Этого более чемдостаточно. Честное слово.

— По-твоему, это благодарность? — Она нервно рассмеялась. —Майк, тебе сорок, не восемьдесят. Ты не Гаррисон Форд[111] но мужчина видный.Ты талантлив, мне с тобой интересно. Ты мне очень нравишься, и я хочу, чтобы тыбыл со мной. Хочешь, чтобы я сказала «пожалуйста»? Нет проблем. Пожалуйста,будь со мной.

Да, она говорила не только о благодарности. В этом у менясомнений не было. Я вот знал, что в тот день, когда я вернулся к работе, оназвонила мне, одетая в белые шорты и топик. Знала ли она, что в тот момент былона мне? Снилось ли ей, что я лежу с ней в постели и мы трахаемся до умопомрачения,а в саду горят японские фонарики, и Сара Тидуэлл предлагает свой вариант игры врифмы, придуманной седой нанни: мэндерлийский вариант, с сэндерли и кэндерли?

Просила ли она во сне делать все, что я захочу?

И потом, эти люди из холодильника.

Еще одна связывающая нас ниточка, пусть она и тянется изпотустороннего мира. Я не решался сказать Мэтти о том, что творилось в моемдоме, но она, возможно, и так это знала. В глубине подсознания. В ее подвале,где трудятся синие воротнички. Ее парни и мои парни, члены одного невидимогопрофсоюза. И возможно, моя сдержанность обусловливалась не высокойнравственностью. Может, я чувствовал, что наше единение опасно?

Но меня так тянуло к ней!

— Мне нужно время, чтобы подумать.

— Ты думаешь не о том. Ты меня хочешь?

— Так хочу, что меня это пугает.

И прежде чем я успел сказать что-то еще, мой слух уловилзнакомую мелодию. Я повернулся к парнишке с гитарой. Он покончил с репертуаромраннего Боба Дилана[112] и заиграл песню, от слов которой губы поневолерастягивались в улыбку.

Ты хочешь рыбку половить

В моем пруду?

Ты только свистни, милый мой,

Тотчас приду.

Но чтобы вышло все у нас

Тип-топ, о’кей,

Должна быть толще твоя снасть,

Прочней, длинней.

«Рыбацкий блюз». Сочиненный и впервые исполненный СаройТидуэлл и «Ред-топами». А уж потом кто только не пел эту песню, от МаРейни[113] до «Лавин спунфул»[114]. Сара Тидуэлл обожала песни с, мягко говоря,очевидным подтекстом.

Но прежде чем парнишка начал второй куплет, в котором пелосьо том, как глубоко может уйти снасть, на эстраде громко ударили в барабан ипевец «Каслрокцев» объявил в микрофон: «Полная тишина, мы начинаем!» Парнишкаубрал руку со струн, жонглер перестал ловить индейские дубинки, и они попадалина траву. «Рокцы» грянули марш, под который так и хотелось кого-то пришибить, аКира прибежала к нам.

— Пьедставление законтилось. Ты йасскажешь мне сказку, Майк?О Гансе и Мансе?

— О «Гансе и Гретель», — поправил я Ки. — С удовольствием. Нов более тихом месте. От этого оркестра у меня болит голова.

— У тебя болит голова от музыки?

— Немножко.

— Тогда пойдем к машине Мэтти.

— Отличная мысль.

Кира побежала вперед, чтобы занять скамейку на краю парка.Мэтти тепло улыбнулась мне и протянула руку. Наши пальцы тут же переплелись,словно проделывали это не один год. «Я хочу, чтобы начали мы медленно,практически не шевелясь, — подумал я. — И я захвачу с собой самую толстую,прочную и длинную снасть. Ты можешь на это рассчитывать. А потом мы поговорим.Возможно, даже увидим, как зарождающийся рассвет выхватывает из темноты мебель.Когда ты в постели с любимой, особенно в первый раз, пять утра — священноевремя».

— Тебе надо иногда отдыхать от своих мыслей, — заметилаМэтти. — Готова спорить, большинство писателей так и делают.

— Скорее всего ты права.

— Как мне хочется, чтобы мы оказались дома! Я бы зацеловалатебя, чтобы тебе стало не до слов. А если у тебя и появились бы какие-то мысли,то они пришли бы к тебе в моей постели.

Я посмотрел на красный диск заходящего солнца.

— Даже если бы мы перенеслись сейчас в трейлер, Кира еще незаснула бы.

— Это правда, — в ее голосе звучала печаль. — Правда.

Кира уже добежала до скамейки, стоящей у щита с надписью«Общественная городская автостоянка», и забралась на нее, держа в руке набивнуюсобачку, подарок «Макдональдса». Я попытался убрать руку, но Мэтти не разжалапальцы.

— Все нормально, Майк. В Эл-би-ша их учат, что друзья всегдадержатся за руки. Только взрослые вкладывают в это иной смысл.

Она остановилась, посмотрела на меня.

— Я хочу тебе кое-что сказать. Может, для тебя это пустяк,но для меня — нет. До Лэнса у меня никого не было. И после тоже. Если тыпридешь ко мне, то будешь у меня вторым. Больше говорить об этом я не буду.Сказать «пожалуйста» — можно, но умолять я не стану.

— Я…

— На ступеньках, что ведут к дверце трейлера, стоит горшок спомидорами. Ключ я оставлю под ним. Не думай. Просто приходи.

— Не сегодня, Мэтти. Я не могу.