Кино под небом - Джо Р. Лансдейл

– Они все ближе, – произнесла Грейс.

Она по-прежнему стояла у окна в задней части автобуса, и когда заговорила, все навострили уши. Дело в том, что сейчас мы очень внимательно наблюдали за Грейс.

– Надеюсь, вы не убьете меня за то, что выскажу свое мнение, – произнес Гомер. – Что с моим планом? Если мы задержимся здесь, то либо Бджо и его банда достанут нас, либо те… тени, чем бы они ни были.

– У автобуса ведь работают фары? – спросил я.

– Ага, – ответил Стив. – Что-то я не подумал о них. Да, работают. То есть, должны работать, если только вся эта влага не вызвала короткого замыкания.

– Я предлагаю включить фары и заехать поглубже, – сказал я. – Назад дороги нет, и раз уж мы все равно собирались пробиться к задней части рыбы, заводи мотор, включай фары и езжай.

– Началось, – сказала Грейс.

Я посмотрел в заднее окно. Бджо и его приспешники стояли на границе света и тени.

Бджо теребил свой член, глядя на автобус. Он шагнул в темноту, и я уже не мог разглядеть его лица. Затем он медленно направился к нам. Его люди последовали за ним.

– А они становятся все смелее, – заметила Грейс.

В этот момент одна из приспешниц Бджо вышла вперед, наклонилась к земле и сделала движение рукой. Проскочила искра. Она повторила движение. Еще искра. Потом вспышка.

Я понял, что они делают. Ударами по металлу высекали искры, и пытались поджечь какую-то труху. Возможно, сушеные водоросли. Маленький огонек боролся с тенями, а затем от него загорелся факел, скорее всего, обмазанный рыбьим жиром или салом. Он пробил в темноте яркую дыру.

Зажглись другие факелы.

Вскоре в нашу сторону двинулась целая толпа факельщиков.

– Ты им очень нужна, Грейс, – сказал Гомер.

– Им нужны мы все, – произнесла Грейс. – Мы для них не более чем обильный ужин.

– Ладно, – сказал Стив. – Сейчас мы это узнаем. Держитесь крепче.

Он завел автобус, включил фары.

Те зажглись.

В автобусе раздались ликующие возгласы.

Знаю. Невесть какое великое событие. Но мы радовались всем нашим победам, пусть и маленьким, какие могли одержать.

Автобус дернулся вперед и начал набирать скорость.

За нами бежали Бджо и остальные, их факелы метались в темноте, как скачущие мячики.

Стив вдавил педаль газа в пол, и вскоре они превратились в яркие точки. А потом и вовсе перестали двигаться, в отличие от нас. Мы продолжали катить вперед.

– Пройдет немного времени, – произнес я, – и они все съедят друг друга. Думаю, это неизбежно.

– Рада, что не участвую в их вечеринке, – сказала Реба.

Мы сбавили скорость и покатили дальше. Темнота сгустилась еще сильнее, и по бортам автобуса, по стеклам посыпались удары.

Тени, похожие на большие черные листы картона, и при этом увесистые, метались вокруг автобуса, раскачивали его, ползали по нему. Было слышно, как они снуют по крыше. Там, где они ударялись о стекло, оставалась темная маслянистая слизь.

Когда на них падал свет фар, они разбегались. Имеющие неровную форму и не похожие друг на друга, они напоминали черные рваные занавески.

Однажды я увидел, как «лицо» одного из них разделилось, и в этой трещине было что-то не очень темное. Зубы. Блестящие. Можно сказать, серебристые.

– Кто они такие? – спросил Гомер.

– Паразиты, – ответила Реба. – Возможно, какие-нибудь безумные раковые клетки. С зубными протезами. Возможно, они убивают и нашу гигантскую рыбу-носителя. Только медленнее, чем если б убивали нас.

– Думаю, что они просто куски чистого зла, – сказал Гомер. – Знаете, я наконец-то понял, где мы находимся. Мне пришлось долго думать…

– Еще бы, – произнесла Грейс.

– …но в итоге я пришел к выводу. Пришло наше время. Мы умерли. И попали в ад.

– С какого хрена мне попадать в ад? – спросила Реба. – За сквернословие?

– Что до меня, – сказала Грейс. – Я трахалась будь здоров. Но разве это считается? Ведь нет такой заповеди, которая запрещала бы секс. Только измены. К тому же я все равно не верю в это дерьмо. Какому богу вы собираетесь верить? Подлому жопошнику из Ветхого Завета или милому философу из Нового?

Эти рассуждения ничуть не смутили Гомера.

– В аду, вот где мы находимся, – сказал он. – И отбываем наказание.

– Я не заслуживаю наказания, – сказал я. – По крайней мере, раньше не заслуживал. Я совершил несколько, скажем так, спорных поступков, с тех пор как оказался здесь. Но если это ад, то я, наверное, встал не в ту очередь.

– Скорее всего, так оно и есть, – сказал Джеймс. – Мы встали не в ту очередь.

До сих пор он вел себя очень тихо, возможно, не желая, чтобы Грейс подпрыгнула в воздух, как гребаная черепашка-ниндзя, и не врезала ему в голову ногой с разворота.

– Мы все думали, что стоим в очереди на пьяное веселье, кино, секс и так далее. А очередь была, так сказать, с подвохом. Мы встали не в ту очередь… Оказались не в том месте и не в то время.

– Нет никакого ада, – возразила Грейс, – а если и есть, то это не он.

– Хотя здесь так же паршиво, как в аду, – произнесла Реба.

– Но мы все еще можем делать выбор, – сказала Грейс. – Для меня ад – это место, где ты больше не можешь выбирать. Где ты больше не можешь бороться или стремиться к чему-либо. Где ты не можешь оставаться собой, ни при каких обстоятельствах. Если мы дойдем до этого, значит, мы действительно в аду. Но пока мы еще живы.

Примерно в это же время Стив остановил автобус.

– Черт! – воскликнул он.

Мы переместились в переднюю часть автобуса и посмотрели на капот. Тени, чернильными потоками заливавшие его, наконец расступились, и мы увидели то, что обнаружил Стив.

Обрыв.

Перед нами зияла пропасть.

– Дальше мы не проедем, – сказал Стив. – Конец пути.

11

– И что теперь? – спросил Гомер.

– Ну, – произнесла Грейс, – если мы хотим осуществить твой план, нам нужно начать думать головой. Вот что я предлагаю. Мы все расслабимся. Просто расслабимся. Пусть кто-нибудь постоянно бодрствует. Скажем, двое. Мы начинаем вести себя очень тихо. Говорим только в случае необходимости. Это скучно, знаю. Но мы должны вести себя тихо, прислушиваться и пытаться почувствовать внутренние изменения.

– Имеешь в виду давление в ушах? – спросил Гомер.

– Именно, – ответила Грейс. – Если хотя бы двое из нас будут постоянно бодрствовать и сконцентрируются на своих ощущениях, мы сможем определить, по повышающемуся давлению, что мы опускаемся вниз, а по понижающемуся, что всплываем или находимся близко к поверхности.

– Э-э, – произнес Джеймс, протягивая