Возвращение Гетер - Алексей Небоходов

Стук в дверь был точен и краток — три удара с равными промежутками. Только один человек в здании стучался именно так.

— Войдите, — обронил председатель, не оборачиваясь.

Створка отворилась бесшумно. Лёгкие шаги — каблуки, приглушённые ковровой дорожкой. Запах тонких французских духов — удивительная роскошь для советского человека, но Литарина всегда умела обходить запреты и ограничения.

— Вызывали, Юрий Владимирович? — голос звучал ровно, с отточенной профессиональной вежливостью.

Хозяин кабинета медленно повернулся. Ольга Михайловна стояла в двух шагах от стола — безупречно одетая даже в этот поздний час, в строгом костюме цвета бордо, с волосами, собранными на затылке. Ни единой складки на одежде, ни одного выбившегося из причёски волоска. Можно было бы сказать — образцовый советский офицер, если бы не едва уловимая чужеродность, которая ощущалась в её присутствии.

— Садитесь, Ольга Михайловна, — Андропов указал на кресло напротив, сам занимая своё место.

Полковник села одним плавным движением, сохраняя выверенную осанку. Выражение лица оставалось бесстрастным, но глаза — живые, внимательные — не отрывались от собеседника.

— Ольга Михайловна, — начал без предисловий хозяин кабинета, впившись в неё прямым немигающим взором, — я знаю, кто вы. И что вы такое.

Пальцы гостьи едва заметно сжались на подлокотниках кресла.

— Не понимаю, о чём вы говорите, товарищ председатель, — отозвалась она ровно.

— Понимаете, — Юрий Владимирович позволил себе лёгкую улыбку. — И очень хорошо понимаете. Я говорю о том, что вы — не просто полковник КГБ, руководитель особой группы при Втором главном управлении. Вы считаете себя суккубом. Существом из легенд. Созданием, питающимся энергией людей и способным управлять их желаниями.

В кабинете повисло напряжённое молчание.

— Это очень серьёзное обвинение, Юрий Владимирович, — выговорила наконец Литарина, сохраняя поразительное спокойствие.

— Я знаю о вашем клане всё, — продолжил председатель, не обращая внимания на её замечание. — Отрицать бессмысленно. Прежде всего, вы — сотрудник моего ведомства, и мне известно о вас всё, включая то, чего нет в официальных документах.

Открыв ящик, он достал тонкую папку — не ту, что убрал в сейф, а другую, со свежими материалами.

— Я знаю о вашей связи с Ордынцевым. Знаю, что он — инкуб, глава клана. И знаю, что вы служите ему больше двадцати лет — с тех пор, как он уничтожил Клавдию и взял власть над вашим родом.

Женщина не проронила ни слова. На лице — только напряжённое внимание, ничего больше. Но нечто трудноуловимое изменилось в воздухе между ними.

— Молчание — тоже ответ, Ольга Михайловна, — заметил хозяин кабинета. — Я не жду признаний или оправданий. Мне достаточно, что вы понимаете серьёзность ситуации. Особенно после моего разговора с Леонидом Ильичом.

Он выдержал паузу, наблюдая за реакцией подчинённой. В глубине её зрачков мелькнула тревога, тут же спрятанная за профессиональной невозмутимостью.

— Я встречался с Брежневым, — продолжил председатель. — Получил санкцию на арест Ордынцева и ликвидацию всей его сети. Операция начинается в ближайшее время, мои люди уже выдвигаются к ключевым объектам. И это означает только одно, Ольга Михайловна, — он подался вперёд, понижая голос. — После этого у вашего покровителя останется единственный выход — убрать вас. Вы слишком много знаете.

Достав из нагрудного кармана платок, он принялся методично протирать стёкла очков.

— У вас два пути, — проговорил, не поднимая на неё взгляда. — Либо вы работаете на меня, и мы вместе останавливаем Ордынцева, либо я умываю руки. Арестовывать вас не придётся — с вами разберётся он сам. Тысячелетний инкуб никогда не оставляет свидетелей, особенно таких опасных, как вы.

Он водрузил очки обратно и посмотрел на гостью. Та сидела неподвижно. Только едва приметное подрагивание век выдавало напряжённую работу мысли.

— Почему именно сейчас? — спросила она наконец. — Вы знали о нас давно. Почему решили действовать только сейчас?

— Политика, — просто ответил Юрий Владимирович. — Ордынцев слишком сблизился с Сусловым и Черненко. Они готовят нечто против меня. А теперь ещё и дочь генсека вовлекли в свои дела. Это перешло все границы.

Полковник не отвечала. Взгляд ушёл внутрь — она просчитывала ходы и последствия. Наконец подняла подбородок, посмотрела прямо, без страха.

— Мой клан поддерживал вас, Юрий Владимирович, — промолвила тихо. — Ещё когда вы были послом в Венгрии. Мы видим дальше, чем обычные люди. И мы знаем, что ваш путь — не самый лёгкий, но наиболее верный для этой страны.

Председатель слегка наклонил голову, принимая её слова как должное.

— Что вы предлагаете конкретно? — продолжила Литарина.

— Помогите мне уничтожить Ордынцева, — отчеканил Юрий Владимирович. — Дайте информацию обо всех его убежищах, каналах связи, доверенных лицах. В обмен я гарантирую безопасность вам и вашему клану. Более того, — он чуть помедлил, — я готов признать автономию суккубов под моим покровительством.

— Опасная игра, — заметила Ольга Михайловна. — Этот противник — не из простых. Существует столетиями, пережил революции, войны, репрессии. Всегда умел уцелеть.

— Но никогда раньше против него не выступал председатель КГБ, обладающий всей мощью государства, — парировал хозяин кабинета. — К тому же теперь у меня есть вы.

Протянул ей листок бумаги с напечатанными на машинке координатами.

— Я согласна, Юрий Владимирович, — отозвалась она. — Но учтите: я делаю это не из страха и не из корысти. Я служу своему клану, который древнее любого государства. И если выживание клана потребует других решений…

— Я понимаю, — кивнул председатель. — Мы с вами прагматики, Ольга Михайловна. Союз наш продлится столько, сколько будет выгоден обеим сторонам. Ни дня больше.

Встал из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

— Идите, у вас мало времени. Ордынцев уже получил предупреждение от информаторов в Кремле и скоро начнёт заметать следы.

Полковник поднялась, одёрнула пиджак.

— До встречи, Юрий Владимирович, — проронила, направляясь к выходу.

Дверь за ней затворилась тихо. Председатель остался один в полутёмном кабинете. За стеклом начинал падать редкий снег, и ночная Москва растворялась в белесой дымке.

Чёрная «Волга» мчалась по пустынному Ярославскому шоссе. Фары выхватывали из темноты стволы придорожных деревьев, побелевшие обочины. Ольга Михайловна смотрела в окно, не замечая ничего вокруг. В оконном стекле отражался её профиль — собранный, с ровной линией губ и чуть приподнятым подбородком.

Водитель — немолодой мужчина с обветренным лицом и шрамом над левой бровью — не произнёс за всю дорогу ни слова, сосредоточившись на шоссе. Он принадлежал к тем людям, которые понимали, что иногда молчание ценнее любых слов. Особенно, когда везёшь такого пассажира в столь поздний час.

Литарина думала о том, как