Возвращение Гетер - Алексей Небоходов

— Нет, не уверена, — честно ответила Ольга. — Но он хотя бы человек. Его интересы понятны, цели предсказуемы. С ним можно договариваться. А главное — у него нет тысячелетней ненависти к нашему клану. Для него мы — необычные союзники, не более.

Надежда медленно кивнула и подняла руку.

Все обернулись к Марине, которая до сих пор хранила молчание. Девушка не отрывала завороженного, полного страха и восхищения взора от Литариной.

— Я голосую «за», — выдохнула она.

— С этого дня Ордынцев обречён, — в словах Ольги звучала не злоба, а спокойная решимость существа, прожившего несколько человеческих жизней. — Пришло время освободить наш клан и вернуться к своей истинной природе.

Женщины встали, образуя круг, и взялись за руки. Между ладонями заструилась сила — золотистые нити света, видимые только им, мерцая в сумраке комнаты, соединяли их в единое целое, способное противостоять даже древним инкубам.

Марина вышла из дома в морозную ночь, и холод сразу обжёг лёгкие. После тепла камина и ритуального круга улица казалась удивительно осязаемой: наст скрипел под каблуками, низкие облака едва пропускали лунный свет, деревья протягивали голые ветви к небу. Дыхание превращалось в пар, и новое зрение показывало пульсирующие токи вокруг деревьев, заборов и самой Шаниной — суккуба, чья природа уходила вглубь тысячелетий.

С ясной, просветлённой головой — часть мыслей, казалось, пробудилась вместе с новой сущностью — лейтенант шла к воротам. Агент КГБ и суккуб в одном теле, объединённые задачей: информация совета клана была ключевой для борьбы между Андроповым и союзом Черненко — Суслова. Охранница в ватнике кивнула и захлопнула за ней ворота.

Полтора километра до остановки — традиция клана исключала транспорт и следы возле дома. Машины проезжали мимо, не замечая одинокой фигуры. На простой остановке с облезшей табличкой ожидание затянулось. Потом пришёл старый ЛиАЗ: пустой салон, единственный попутчик — рыбак на задней площадке.

До станции добралась под мерное урчание мотора и чихание рыбака. Электричка прибыла по расписанию. В вагоне с угольной печкой и влажным воздухом Марина, закутавшись в шарф, провожала рассеянным взором заснеженные поля за стеклом — дорога до Москвы тянулась и одновременно пролетала в мыслях о предстоящем.

Дальше время дробилось: метро с полупустыми вагонами, где она замечала золотистое свечение вокруг некоторых пассажиров, незаметная проверка на слежку при пересадке, снова электричка, автобус с запотевшими окнами. Наконец — спальный район Текстильщики с панельными домами среди сугробов.

Конспиративная квартира находилась на четвёртом этаже панельной девятиэтажки. Шанина поднималась пешком, прислушиваясь к звукам за стенами: где-то плакал ребёнок, где-то работал телевизор.

Обивка нужной двери ничем не отличалась от остальных — стандартный коричневый дерматин, глазок и номер, прикреплённый слегка неровно. Марина постояла, собираясь с мыслями, и нажала на кнопку звонка. Резкий звук гулко прозвучал в подъезде. Ответа не было. Позвонила ещё раз. Наконец послышались шаги, лязгнул замок, и на пороге возник Родионов.

Степан Дмитриевич щурил заспанные веки. Лицо осунулось, под нижними веками — тени. Белая майка с растянутым воротом, домашние брюки, взъерошенные волосы — звонок явно поднял его с постели. Капитан не произнёс ни слова — только моргал глазами, словно желая удостовериться, действительно ли перед ним агент «Синица», а не плод усталого воображения. Затем отступил в сторону, пропуская гостью внутрь.

Квартира представляла собой стандартную однушку: тесная прихожая, проход в кухню, комната с раскладным диваном, маленький санузел. Казённая мебель — стол, два стула, шкаф с треснувшей дверцей. На столике — пепельница с окурками, стопка бумаг, початая бутылка «Столичной». В воздухе стоял тяжёлый дух табака, смешанный с одеколоном и почему-то — с запахом сваренных вкрутую яиц.

Марина не стала снимать пальто — только стянула перчатки и шапку, положила на тумбочку у входа. Прошла к столу, опустилась на стул, выпрямив спину и сложив ладони на коленях.

Родионов достал из пачки сигарету, размял, но прикуривать не стал — просто крутил между пальцами. Устроился на краю дивана, не сводя с неё напряжённого, настороженного взгляда.

— Ситуация изменилась, — сказала Марина, глядя на собеседника прямым немигающим взором. — Теперь это не просто коррупция и притоны. Это борьба за власть в стране.

Капитан ожидал продолжения. Черты лица оставались непроницаемыми, но пальцы, стискивавшие сигарету, едва заметно подрагивали.

— Литарина собрала совет клана суккубов, — продолжила Шанина чётко и сухо. — Они приняли решение перейти на сторону Андропова в противостоянии с Ордынцевым. Это не внутриведомственный конфликт между КГБ и аппаратом ЦК. Это противостояние между кланами суккубов и инкубов, которое наложилось на политическую борьбу.

— Подожди… — Родионов впервые подал голос. — Ты сейчас говоришь об этом… буквально? Не как об условных обозначениях для группировок?

— Буквально, — кивнула Марина. — Я сама прошла ритуал пробуждения. Я — суккуб, Степан Дмитриевич. Существо, способное видеть энергетические токи и управлять ими. Как Литарина. Как все женщины в том доме.

На лице капитана отразилось смятение — неверие сменялось сомнением, страхом и, наконец, вынужденным принятием реальности, не умещавшейся в привычные рамки.

— А Ордынцев? — выдавил он, сглотнув.

— Инкуб. Существо, меняющее тела, но сохраняющее сущность. Питается жизненной силой людей через сексуальный контакт. Всеми притонами, всей сетью «Гетера» он не просто собирал компромат и деньги, а создавал систему питания и контроля. А теперь хочет большего — настоящей власти.

— Я слышал об этом, — выговорил Родионов тихо. — От Терняева. Но считал это бредом старика. Результатом профессиональной деформации и белой горячки.

Поднявшись, он подошёл к окну. За стеклом лежал ночной двор — тёмный, безлюдный, засыпанный снегом. Редкие освещённые окна в соседних домах горели ровно и спокойно. Капитан долго вглядывался в этот привычный, обыденный пейзаж, ища в нём опору, точку возврата к нормальности.

— Терняев был прав, — отозвалась Марина. — Просто время тогда ещё не пришло. А сейчас всё сходится. Ордынцев помогает Черненко встать у руля страны после Брежнева. Андропов пытается этого не допустить, и мы… мой клан… теперь на стороне председателя.

— И что теперь? — Родионов повернулся к ней. — Что нам делать с этой информацией?

— Завтра я должна быть в салоне Арины. Делать вид, что ничего не изменилось, собирать сведения о планах тысячелетнего инкуба. Литарина готовит удар по его сети. Андропов получил санкцию генсека. Всё решится скоро.

Степан кивнул. Вернулся к дивану, сел, наконец прикурил. Глубоко затянулся, выпустил дым к потолку. Черты его лица стали жёстче — на них отразилась решимость человека, который принял решение.

— Завтра я доложу Андропову. Лично.

Марина кивнула. Поднялась, в прихожей надела перчатки и шапку. На пороге обернулась