Хороший, плохой, неживой - Ким Харрисон

– Я с тобой, – сказал Гленн.

– Я как-нибудь сама справлюсь, – ответила я,слегка оскорбленная.

– Я знаю, но мне хочется с тобой поговорить, а мнекажется, что сейчас тебя выставят со стадиона.

Эдден тихо засмеялся, вдвигаясь поглубже в сиденье. Вытащивцепочку с ключом из нагрудного кармана, он протянул ее Гленну.

– Ты думаешь? – спросила я, помахала рукойДженксу, движением пальца и кивком показав ему, что мы увидимся в церкви. Пиксикивнул, снова устроился на плече у Эддена, крича и завывая – слишком ему тутбыло весело, чтобы уходить.

Мы с Тленном пошли за охранником к ожидающему микрокару, ион повез нас вглубь стадиона. Там было прохладно и тихо, шум невидимых тысячнароду превратился в едва слышный рокот далекой грозы. Глубоко уже натерритории «посторонним вход запрещен», посреди черных костюмов и шампанского,он остановил машину. Гленн помог мне выйти, и я сняла шляпу, отдала ему ивспушила волосы. Мои джинсы и белый свитер мне шли, но у всех, кого я последниедве минуты видела, были галстуки или бриллиантовые серьги. Или то и другоевместе.

Мэтт, несколько волнуясь, провез нас на лифте и оставил впросторном шикарном зале, откуда открывался вид на поле. Приглушенно гуделиразговоры, расхаживали нарядно одетые гости. Слабый запах мускуса пощекотал мненоздри. Гленн попытался отдать мне шляпу, и я жестом попросила его оставить ееу себя.

Завидев нас, от группы мужчин, извинившись, отошла женщинанебольшого роста и направилась к нам.

– Миз Морган! – сказала она на ходу. – Дочего же я рада с вами познакомиться! Я миссис Саронг, – добавила она,протягивая руку.

Она была пониже меня и явный вервольф. Темные волосыпестрели тонкими седыми прядями, что ей шло, а руки у нее были маленькие исильные. Хищная грация ее движений останавливала взгляд, глаза ее замечали все.Мужчины-вервольфы очень стараются скрыть свои острые углы. Вервольфы-жен-щиныпредпочитают их подчеркивать.

– Рада с вами познакомиться, – ответила я, когдаона слегка коснулась моего плеча – правая рука у меня была на перевязи. –Это детектив Гленн, из ФВБ.

– Рад, мэм, – коротко сказал он, и миниатюрнаяженщина улыбнулась ему, показав ровные белые зубы.

– Польщена, – ответила она приятнымголосом. – Вы нас простите, детектив? Нам с миз Морган нужно немножкопоболтать перед игрой.

Гленн наклонил голову:

– Хорошо, мэм. Я вам принесу что-нибудь выпить, еслиможно?

– Это было бы прекрасно.

От всех этих любезностей я мысленно закатывала глаза ивздохнула про себя с облегчением, когда миссис Саронг положила мне руку наплечо и увела меня прочь. От нее пахло папоротником и мхом. Под взглядами всехприсутствующих мужчин мы вместе подошли к окну, откуда было видно поле как наладони. Далеко внизу, у меня немножко голова закружилась.

– Миз Морган, – начала она, и в глазах ее близконе было извинения, – до моего внимания только что дошло, что с вами былзаключен контракт на возврат нашего талисмана. Который, как выяснилось, никогдане пропадал.

– Именно так, мэм, – ответила я, сама удивившись,как мало из меня исходит почтения. – Когда мне было об этом сказано, моизатраты времени и усилий учтены не были.

Она медленно выдохнула:

– Терпеть не могу выковыривать дичь из-под земли. Выколдовали на поле?

Ее откровенность мне понравилась, я решила ответить тем же.

– Я три дня билась над тем, как проникнуть в офисмистера Рея, а я ведь могла в это время работать над другими делами. И хотя японимаю, что вина здесь не ваша, кто-то должен был меня известить.

– Вероятно, но факт остается фактом: рыбка не пропада-iла. У меня нет привычки откупаться от шантажа. Вам придется перестать.

– А у меня нет привычки шантажировать, – ответилая, не испытывая ни малейшего искушения сорваться в присутствии ее стаи. –Но я бы поступила небрежно, если бы не поставила вас в известность о своихчувствах. Я вам даю слово, что не стану вмешиваться в игру. Потому что мне этои не нужно будет. Пока мне не заплатят, каждый раз, когда мяч уйдет в сторонуили треснет бита, ваши игроки будут думать, не моя ли это работа. – Яулыбнулась, не показывая зубов. – Пятьсот долларов – очень небольшая платаза душевное спокойствие ваших игроков.

Вшивые пятьсот долларов. Надо было в десять раз большебрать. Какого черта охранники Рея тратили на меня пули ради какой-то вонючейрыбешки, я до сих пор не могла понять.

Она приоткрыла губы, и я готова поклясться, что в ее вздохепослышалось рычание. Спортсмены славятся своей суеверностью. Она заплатит.

– Не в деньгах дело, миссис Саронг, – сказалая,хотя сперва дело было именно в деньгах. – Но если хоть одна стая обойдетсясо мной как с дворнягой, я ею и стану. А я не дворняга.

Она отвела взгляд от поля:

– Не дворняга, – согласилась она. – Выволк-одиночка. – Грациозным движением она подозвала ближайшего верволь-фа– чем-то он показался мне знакомым. Он поспешно вышел вперед с переплетенной вкожу чековой книжкой размером в библию, которую приходилось держать двумяруками. – Одинокий волк – самый опасный, – сказала она, выписываячек. – И живут они меньше всех. Найдите себе стаю, миз Морган.

С громким треском она оторвала чек. Я не очень поняла, былиее слова советом или угрозой.

– Спасибо, уже нашла, – ответила я и спрятала чек,не глянув на сумму. Гладкий мячик коснулся моих пальцев, я его вытащила иположила в ее подставленную ладонь. – Я уйду до начала игры, –сказала я, зная, что обратно на скамейки мне уже никак не попасть. – Насколько мне запрещено посещение?

– На всю жизнь, – ответила она, улыбаясь как самдьявол. – Я тоже не дворняга.

Я улыбнулась в ответ – она мне искренне нравилась. Гленнподошел поближе. Я взяла из его руки бокал шампанского и проставила наподоконник.

– Всего наилучшего, миссис Саронг.

Она наклонила голову, как королева, отпускающая подданных,держа в руке второй бокал из принесенных Гленном.

У нее за спиной притаились три молодых человека, мрачных ихорошо ухоженных. Я бы на ее должности работать не взялась, хотя, кажется,льготы тут серьезные.

Ботинки Гленна звучно ступали по бетону на обратном пути кворотам – нас теперь не вез Мэтт на микрокаре.

– Ты там попрощался со всеми от моего имени? –спросила я, имея в виду Ника.

– Конечно.

Глаза его смотрели на большие знаки с буквами и стрелками,показывающими на выход. Когда мы туда добрались, солнышко приятно грело и,дойдя до автобусной остановки, я успокоилась. Гленн остановился рядом и отдалмне шляпу.