Демон отверженный - Ким Харрисон

Посмотрев на меня, он протянул мне руку. Я с очень непривычным чувством ее пожала. Пальцы у него были теплые, и я будто продолжала их ощущать, когда он уже медленно вел Кери к двери.

Они вышли вдвоем среди порхания и шума, и слава небу, с ними ушло приличное количество пикси. Я выдохнула в тихом рокоте крылатых созданий, прыгающих на сахаре, и увидела, что ко мне идут мама и Таката. Она держала сумочку и пальто — очевидно, они тоже уходят.

Я прислонилась к бильярдному столу, чувствуя, как нервозно напрягаются у меня мышцы. Таката никогда не займет место папы — да и вряд ли будет пытаться это сделать, — но теперь он войдет в мою жизнь, и я не знаю пока, что это может значить.

И снова меня поразило, как мы похожи. Особенно носами.

— Мы тоже пойдем, дорогая, — сказала мама, четко постукивая каблуками на ходу. — Очень милый был вечер.

Она обняла меня, розово-голубой картонный пакет стукнул меня по спине.

— Спасибо, что пришла, мам.

— Я бы ни за что такое не пропустила, — сказала она, отступая на шаг. Глаза у нее сияли.

Таката неловко переступил с ноги на ногу.

— Ты ее уже спрашивала? — спросил он у мамы, и я посмотрела на них по очереди. О чем они меня должны спросить?

Мама взяла меня за руку жестом, говорящим «ничего особенного», но это меня как-то не убедило. Она покраснела, когда встретила мой взгляд, и спросила:

— Ты не могла бы посторожить мой дом недели две? Я поеду за западное побережье навестить Робби. Он там познакомился с хорошей девушкой, и я хотела бы ее видеть.

Вот как-то я не думала, что перспектива встречи с подружкой Робби вызывает именно такой красный оттенок на щеках. Яснее ясного, что она едет с Такатой.

— Не вопрос, — ответила я, заставляя себя держать улыбку, пока она не станет искренней. — В любое время. Когда уезжаешь?

— Мы еще пока не знаем, — ответила она, застенчиво взглянув на Такату. Пожилой рок-идол улыбался украдкой — его не меньше меня веселило мамино смущение. — Ну, ладно. — Мама взяла себя в руки. — Я хотела остаться помочь, но вроде бы работы не осталось.

Я глянула на святилище, почти вернувшееся к норме под руками Маталины и остатков ее выводка.

— Да нет, не надо.

Она замешкалась:

— Ты уверена? — спросила она, оглядывая церковь за моей спиной. — Суббота сегодня. Это, кажется, тот день…

Я кивнула.

— Да, но он все еще ищет помещение. У меня еще неделя отсрочки.

Таката беспокойно пригладил непослушные волосы, и я сухо улыбнулась.

— Это же тот демон, который пытался тебя убить? — спросил он.

От него пахло красным деревом. Видно было, что он недоволен, но он не чувствовал себя вправе как-то комментировать. Сообразительный.

— Ага. — Пока мама не видела, я глянула на него выразительно, призывая к спокойствию. — Он все имущество продал, чтобы заполучить меня, так что обращаться со мной будет нормально.

В смысле, заткнись, пока у мамы припадок не случился.

Мама просияла и пожала мне руку, хоть Таката и был в ужасе.

— Вот правильная девочка, — сказала мама. — Всегда держи в рукаве пару карт.

— Так и делаю. — Я обняла ее с ощущением мира и счастья. Классная у меня мамочка. Мы разжали объятия, я посмотрела на Такату — и обняла его тоже. Господи, до чего же он длинный. Ему было приятно, пока я не сжала пальцы на его плечах, а прямо в ухо ему шепнула:

— Обидишь маму — я тебя задушу. Как туман.

— Я ее люблю, — прошептал он в ответ.

— Этого-то я и боюсь.

Когда я отпустила Такату, мама хмурилась — не могла не понять, что я ему угрожаю. Но ладно уж. Для того и нужна в семье дочь-бандитка.

Айви деликатно подошла ближе — отлично выглядела в джинсах и в свитере.

— До свидания, миссис Морган. Пока, Таката. — Она явно хотела уже их выставить — не находит ничего приятного в долгих прощаниях. — На солнцестояние нужна тебе будет охрана, Таката? Моя цена тебе понравится.

Таката начал отступать:

— Спасибо, обязательно.

Он взял у мамы пакет и вывел ее в дверь церкви. Маталина воспользовалась случаем и выгнала детишек из помещения под предлогом доставить несъеденные фрукты в домашний пень, поскольку дождь несколько ослабел. Хлопок двери оставил мамин жизнерадостный щебет снаружи, и я с облегчением выдохнула, погружаясь в благословенную тишину.

Айви стала собирать мусор, и я тоже зашевелилась.

— Хорошо получилось, — сказала я, взяв бильярдный кий и выдернув им конец гирлянды над окнами. Она опустилась, раздуваясь, и я потянула, освобождая другой конец. Айви подошла мне помочь.

— У твоей мамы новая прическа.

Мне стало немножко грустно.

— Мне нравится. Так ей больше идет.

— Так она моложе, — согласилась Айви, и я кивнула.

Мы вместе стали складывать длинную гирлянду по складкам, приближаясь друг к другу.

— Я пока совершенно не продвинулась в поисках убийцы Кистена, — вдруг сказала она. — Только исключаю пока тех, кто этого не делал.

Мы как раз встретились на середине. Я от неожиданности отпустила свою половину — Айви подхватила ее с вампирской быстротой, не дав развернуться, и небрежным движением сложила.

— Это должен быть кто-то не из Цинциннати, — сказала она, делая вид, что не заметила моей оплошности. — Пискари не отдал бы его подчиненному вампиру из камарильи — только кому-то из высших. Я буду смотреть записи авиакомпаний, но наверняка этот вампир приехал на машине.

— Понимаю. Помощь нужна?

Не глядя мне в глаза, Айви бросила сложенную ткань в сумку и отставила в сторону.

— Ты не думала насчет поговорить с Фордом?

С Фордом? Тут же я вспомнила этого психиатра из ФВБ, и жар бросился в лицо. Очень неуютно мне было с ним разговаривать.

— Если бы ты могла что-нибудь вспомнить, хоть что-нибудь, — говорила Айви почти испуганно. — Пусть даже звук или запах.

Я тоже в испуге ощупала языком губу — там, где был шрамик. Всплыло воспоминание, как меня кто-то прижимает к стене. За ним сразу пришел запах вампирского ладана и мучительное до смерти желание быть укушенной, ощутить в себе ледяной огонь зубов — и мой страх, что я не смогу это прекратить. Это было воспоминание не об Айви, а об убийце Кистена. Ничего такого, что бы дало определить, кто это, — только дикий страх перед силой, тащившей меня туда, куда мне отчаянно не хотелось.

Сердце колотилось, я подняла взгляд и увидела Айви в другом конце святилища. Она смотрела черными глазами — мой страх сработал как спусковой крючок для ее инстинктов.