Сожженные приношения - Роберт Мараско

– Может, даже не увидите, – добавил брат. – Такая уж она тихая, держится сама по себе. – Он уставился в потолок и снова покачал головой, с восхищением и теплотой. – Наша матушка…

– Наше сокровище, – сказала мисс Аллардайс.

Мэриан проследила за их взглядами и тоже воззрилась на сводчатый потолок, пытаясь вообразить помещение где-то за всеми этими лепными розетками и ребрами сводов с пятнами позолоты. Пока она глядела наверх, голоса брата и сестры, ставшие тихими и успокаивающими, почти гипнотическими, словно бы сделали изысканный узор лепнины более отчетливым. Она смогла представить, как выглядели эти своды раньше, в дни былого великолепия, – и весь зал, и дом, и все в нем.

– Нас это просто убивает, – говорила мисс Аллардайс, – уезжать вот так, без нее. Но разве же она согласится на другое, брат?

– Конечно нет, – отвечал брат. – И поверьте, спорить с ней бесполезно. Она вроде бы такая хрупкая, но под всем этим – сталь.

Мисс Аллардайс тихо засмеялась:

– О, уж мы-то это знаем. Ее слово – закон. Всегда так было, и всегда так будет, пока она с нами. Дай бог, чтобы навсегда.

– Навсегда, – повторил в задумчивости брат.

На миг потолок стал для Мэриан почти прозрачным, а его узоры подействовали на нее, словно оптическая иллюзия. Брат продолжал говорить, его голос становился все более тихим и обращенным внутрь, как будто этот человек был здесь один.

– Постоянно у себя в комнате, – говорил он, – в дальнем конце дома, где вы никогда не увидите ее, даже не узнаете, что она там.

– Все, что от вас требуется, – это оставлять ей поднос с едой, – подхватила мисс Аллардайс, – трижды в день. Просто ставьте его на стол в ее гостиной…

– Только не в спальне, – предупредил брат Мэриан. – Спальня всегда заперта.

– Всегда, – сказала мисс Аллардайс. – Бедная наша, наше нежное сокровище.

Их голоса сливались. Мэриан почти перестала их различать.

– Что может быть проще? Поднос с едой в гостиную три раза в день – она может притронуться, а может и нет.

– И за этот простой «подвох», как вы выразились, мистер Рольф, – сказал брат, – все здесь ваше, больше никаких условий. – И он повторил для Мэриан: – Ваше.

– Ее дивный дом, – вступила мисс Аллардайс, блуждая взглядом по залу, – который стоял тут много лет; возрождение и расцвет которого она видела столько раз… когда мы уже отчаивались, я и брат.

– Она наш столп мощи…

– Башня надежды… наше сокровище.

Ладони мисс Аллардайс крепко сжимали плечи брата. Теперь, в наступившей тишине, она разжала их и опустила руки с долгим усталым вздохом, не отрывая взгляда, мягкого и рассеянного, от неподвижно стоявших Бена и Мэриан. Брат снова полез за платком, и это вывело Бена из оцепенения. Он смущенно откашлялся. Хозяйские голоса подействовали на него, как движущееся пятнышко света – скажем, блестящая монетка или пламя свечи. Что это с ним такое, опять внезапная пустота в голове? Вроде той истории с машиной. Он взглянул на Мэриан: ее широко распахнутые глаза сияли. Она медленно обратила к нему лицо.

– Я не против, Бен, – сказала она. – Правда не против.

Она говорила это как для Аллардайсов, так и для него.

Бену потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями, чтобы выкинуть звук хозяйских голосов из головы; маскируя эти усилия, он притворился еще более задумчивым. Уверившись, что теперь слова прозвучат естественно и ровно, он ответил:

– На это мы совсем не рассчитывали.

– Разумеется, нет, – согласилась мисс Аллардайс.

Мэриан хранила молчание; она-то, очевидно, уже приняла решение.

– И вы просто… оставите ее? – спросил Бен.

– Мы делали это неоднократно, мистер Рольф. – В голосе Роз слышалась некоторая обида.

– Это то, что сохраняет ее молодость, – вступил брат. – Да что там, узнай она, что мы с Роз откажемся от поездки этим летом, так за одну ночь превратится в старуху. Превратится, поверьте.

– Уж такая она независимая, такая самодостаточная.

– Как тетушка Элизабет, – произнесла Мэриан, размышляя вслух. Она посмотрела на Бена и повторила свои слова.

И снова все трое ждали его ответа. Он порывался просто выложить все начистоту, сказать им (предсказуемо – непременно решила бы Мэриан) «спасибо, но нет», положиться на то, что жене все же хватит здравого смысла увидеть всю картину целиком, а не один только дом и осознать абсурдность предложенной сделки. Бен был убежден, что Аллардайсы чего-то недоговаривают, что за всем этим скрывается нечто большее, чем простая эксцентричность. Но он знал это выражение в глазах Мэриан: дом действительно сразу же продал ей себя и, чтобы избавиться от него, потребуется больше чем прямое «нет».

– Мы все обдумаем, – сказал он насколько мог искренне, – и дадим вам знать, хорошо?

– Но, Бен… – проговорила Мэриан, хватая его за руку. На этот раз никаких притворно надутых губ, а самый неподдельный протест.

Бен и не подумал понизить голос:

– Мэриан… Нести ответственность за… – тут он вовремя осекся, – пожилую женщину…

– Ради этого… – перебила она мужа, словно бы обнимая зал. – Ради всего этого…

Брат с уверенностью кивнул мисс Аллардайс; та быстро отвела от него взгляд.

– Вы даже не заметите, что она здесь, – настаивала Роз. – Клянусь. Она целыми днями у себя. Целыми днями.

– По большей части спит, – подхватил брат.

– А когда не спит, разбирает свою коллекцию. Верно, брат?

– Свои картинки, – подтвердил тот. – Старые фотографии, у нее их тысячи.

– Воспоминания всей жизни, – сказала мисс Аллардайс.

– Хобби у нее такое, – пояснил брат, – как у меня музыка.

Мисс Аллардайс спросила чуть ли не шепотом:

– Какая еще музыка?

– Мои диски, собрание записей.

– Ах это. – Она отмахнулась. – Его Мантовани[16] и эти, как-их-там-звать…

– А вот у Роз нету никаких хобби, совсем никаких интересов.

– Некоторые люди слишком заняты, чтобы тратить время на хобби. – Переругиваясь, они отодвинулись друг от друга. – Его хобби, – сообщила она Бену и Мэриан, – это его здоровье, вечно твердит про свое здоровье.

– Смотри у меня, – произнес брат сквозь приступ кашля, который, видимо, вызвало замечание Роз.

Она отвернулась от него и проговорила:

– В прошлом году люди…

Брат тут же встрял с поправкой:

– Два года назад, дурында.

Кашель стихал.

Роз сердито глянула на брата:

– Два года назад люди вообще ни разу ее не видели.

– Макдональды, – с теплотой припомнил брат.

– Чудесная семья, – отозвалась мисс Аллардайс. Она снова заговорила громче и встала за каталкой брата.

– Или вот, помню, те, что до них. – Брат выпрямился в кресле и опять заговорил неожиданно звучным голосом. – Дончи.

– Тоже чудесное семейство.

– Да все, Роз, все до единого. Уассоффы.

Мисс Аллардайс заулыбалась:

– А Нортоны, брат, помнишь?

– Как не помнить! И