Сожженные приношения - Роберт Мараско

– Что бы там эти психи ни думали, любой старушке нужно хоть какое-то внимание.

– Тете Элизабет тоже?

– При чем здесь это?

– Тете Элизабет требуется внимание? – настаивала она.

– Тетя Элизабет другое дело.

– С чего ты взял?

– Я знаю тетю Элизабет, и это уже намного больше, чем можно сказать насчет мамы Аллардайс.

– Не будь таким бараном, – ответила Мэриан и, когда он повернулся к ней проверить, всерьез ли это сказано, показала налево. – Нам сюда.

Они добрались до черного асфальта дороги, упирающейся в грунтовку. Бен повернул и поймал в зеркале заднего вида отражение Дэвида, верхняя губа которого была вымазана майонезом.

– Как делишки, Дейв? – спросил он.

– Нормально, – ответил Дэвид.

Мэриан обернулась к сыну и спросила:

– Тебе ведь понравился дом, правда, милый?

– Ничего так.

Мэриан вытерла ему губу платком.

– И ты научишься быть там поосторожнее, да?

– А мы его купим?

– Было бы безумием не купить его, правда?

Она отводила волосы с его лба, мокрого и немного покрасневшего на солнце.

– А я вот считаю, надо посмотреть еще что-нибудь, – встрял Бен.

Ее ладонь на миг замерла на голове сына, тот отодвинулся, и рука безвольно упала.

– Зачем? – проговорила она утомленно. – Если ты не хочешь этот, то очевидно, другой тоже не захочешь. Сам же сказал – всего лишь покататься поехал.

– Если найдем что-нибудь подходящее, то снимем, – ответил Бен, впервые по-настоящему уверенный в своих словах, пусть даже и говорил он так только ради того, чтобы ублажить Мэриан. Он обнадеживающе сжал ее колено, а когда она промолчала, явно дуясь на него, сжал его посильнее и подтвердил свое намерение: – Хорошо, детка? Обещаю!

Он приложил руку к сердцу, скрепляя клятву, но ее взгляд скользнул куда-то за его плечо.

– Как по мне, то мы все уже нашли, – угрюмо проговорила она. – Я не хочу больше ничего смотреть.

– Ну давай же, – возразил он, кивая на ее сумку, – выкапывай свой список.

– Я не хочу больше ничего смотреть! – повторила она с неожиданной запальчивостью.

Когда десять минут спустя они вновь проезжали через скопление домишек (на этот раз у почты стояла машина и за витриной магазина наблюдалось некоторое оживление), оба по-прежнему молчали. Дэвид просунул голову между их сиденьями и спросил:

– А пикник когда?

– В другой раз, вождь, – ответил Бен.

Мэриан упорно смотрела только вперед, выдавая односложные указания, куда ехать, пока они не достигли Риверхеда, не выбрались на магистраль и не застряли в пробке, тянувшейся в обоих направлениях. В какой-то момент она достала из корзинки сэндвич с креветочным салатом, развернула его для Бена, а потом вручила ему кофе в крышке от термоса, пока он тащил их мимо рабочих бригад, перегретых машин и, возле Нассау-Квинс, жуткой аварии на три автомобиля.

Бен извиняющимся тоном еще раз заговорил о доме, намереваясь вновь перечислить свои возражения, но она прервала его кратким «забудь». Смотреть другие варианты она все так же отказывалась, а когда он предложил: «Может, на следующей неделе?», пожала плечами и равнодушно ответила: «Может».

У автобусной остановки возле их дома он припарковался уже после двух. Двигатель глушить не стал: Мэриан и Дэвид вышли, но мальчик собирался скоро вернуться – только сбегает наверх за перчатками и мячом для бейсбола.

– Солнце? – позвал Бен жену, перегнувшись через пассажирское сиденье. – С тобой же все хорошо, да?

Она задрала голову и посмотрела на дом, отсчитала восемь этажей, добавила еще два для ровного, терапевтического числа десять и сказала:

– Разумеется, со мной все хорошо.

Он смотрел, как она уходит не оглядываясь.

– Обратно мы к четырем, ладно?

– Как хотите, – отозвалась она.

Уворачиваясь от детей, трехколесных велосипедов, скакалок и мячиков, шмякающихся о стену дома, она миновала группу женщин у подъезда и исчезла внутри.

Бен выпрямился и оперся на руль. Ага, хрен тебе забудь, подумал он про себя.

* * *

Сценарий, разумеется, был привычный, хотя и разыграла она его нынче с надрывом, пусть и в рамках устоявшейся парадигмы: отчуждение, молчание, холодная еда. Он указал ей на это после ужина, промахнувшись с оценкой ее настроения. Она вспыхнула и на десять минут заперлась в ванной. На этой стадии Бен мог бы сдаться и позвонить Аллардайсам, несмотря на свои подозрения относительно дома. Черт, если это так важно для нее… Но собственные инстинкты оказались сильнее, чем ее упрямая блажь. Несомненно, Мэриан и сама чувствует в точности то же самое, и, учитывая все те разы, когда сдавался он (свидетельства тому – по всей квартире), один раз можно сдаться и ей.

Мэриан ушла спать раньше, и стоило Бену наклониться, чтобы поцеловать ее, как дыхание ее вдруг сделалось глубоким и ровным. Она сама изводит себя, сказал он ей вечером, и все из-за какого-то вшивого летнего дома, и она обиженно согласилась, что да, изводит, такой вот у нее каприз.

Нелепость. Какой-то дом.

Бен откинулся на подушку, подложив руки под голову, и попытался отвлечь себя звуками из соседнего здания. Где-то в разгаре вечеринка: уровень децибелов будет расти примерно до двух, потом внезапно все смолкнет, а затем последует десятиминутная пьяная трепотня под окнами. И еще поздние киносеансы, и все усиливающийся гул кондиционеров, и вереница баров выпустит свое содержимое, а на Северном бульваре взревут тюнингованные тачки и время от времени будут завывать полицейские сирены. Субботние ночи, целое лето… целое лето – чего? Еще один курс, еще один вялый подход к диссертации? Выискивать какое-нибудь преподавание в летней школе?

Его воля ослабевала, он это чувствовал. Занавеска качнулась, Бен подождал, пока ветерок пролетит над ним. Ветерок пролетел, и тогда он тихо позвал:

– Мэриан?

Глубокое дыхание сбилось с ритма.

– Для тебя это правда так важно?

Она сразу откликнулась, в ее голосе не было и намека на сон.

– Ты сам знаешь, что да. – Она немного отстранилась от него и добавила: – Переживу.

– Вопрос в том… переживу ли я? – Его рука опустилась на ее плечо и проскользила до бедра.

– Жарко, – сказала она. – Отодвинься на свою половину.

Он не послушался, и она не сделала попытки увеличить расстояние.

– Ты хочешь, чтобы я им позвонил? – спросил он.

Долгий вздох; у нее перехватило дыхание, всего на мгновение.

– Теперь, Бен, мне уже все равно, что ты сделаешь.

* * *

В воскресенье незадолго до полудня в холле зазвонил телефон. Мисс Аллардайс подошла к нему на втором звонке и дала ему позвонить еще трижды, пока наконец брат не появился из гостиной, а Уокер из кухни. Оба слушали, как она произносит: «Превосходно, просто превосходно…» и «Брат