Черная камея - Энн Райс

Прошла целая вечность, прежде чем в телефонной трубке сновазазвучал голос Жасмин.

"Он успокоился, – сказала она. – Постояльцывсе разъехались. Видел бы ты, в каком они были восторге. Пережить такоеприключение и не заплатить за удовольствие ни цента! Можешь не сомневаться,сегодня вечером пойдут разговоры и в городе, и в Мейплвилле".

"Ты цела? Никто не пострадал?"

"Нет, осколки все попадали на пол, – ответилаона. – Квинн, нам придется закрыть гостиницу".

"Черта с два, Жасмин, – сказал я. – Ты ведьне думаешь, что у него хватит сил и впредь безобразничать?– спросил я. –Так вот, не хватит. Меня ведь рядом нет, чтобы я его видел, понимаешь? Онвыдохся. Он выместил зло как мог".

"Кто знает, может быть, завтра с утра он затеетчто-нибудь новенькое, – сказала она. – Жаль, ты не видишь, во чтопревратился дом!"

Мне пришлось подождать немного, пока она громко спорила сКлемом и Алленом. Один хотел вставить стекла немедленно, а второй утверждал,что Гоблин тут же их опять разобьет. Тогда в разговор ввязалась Большая Рамона,решительно заявившая, что окна следует починить, так как собирается гроза.

"Послушайте, я здесь хозяин, – вступил в разговоря, сидя в самолете. – Отремонтируйте окна немедленно. Пусть доставятстекло лучшего качества. Бог свидетель, в некоторых окнах стекла держалисьдовольно слабенько. – Жасмин передала им мои слова. – А сейчас яхочу, чтобы ты, Жасмин, положила трубку рядом с телефоном, поднялась ко мне вкомнату и взяла трубку на моем компьютерном столе".

На это у нее ушло много времени – я даже устал ждать.Наконец, когда она отозвалась, я велел ей включить компьютер.

"А он уже включен, – сказала Жасмин. – Хотя яуверена, что ты выключал его перед отъездом".

"Что там на экране?"

""КВИНН, ВЕРНИСЬ ДОМОЙ". Набрано большимибуквами", – ответила Жасмин.

"Хорошо, я хочу, чтобы ты напечатала ответ:"Гоблин, я люблю тебя. Но пока я не могу оставить тетушку Куин. Ты знаешь,как я люблю тетушку Куин. – Я услышал постукивание клавиш. Через секундупродиктовал дальше: – Пожалуйста, защити тех, кого я люблю, от Петронии. –(Имя пришлось продиктовать по буквам.) – "Гоблин, жди меня. Люби меня. Слюбовью, Квинн"".

Я подождал минуту, слушая, как она печатает. И тут меняосенила идея, которая показалась тогда удачной. Теперь, годы спустя, яспрашиваю себя, не была ли эта идея катастрофой. Хотя теперь вся моя любовь кГоблину кажется пронизанной катастрофическими идеями.

"Жасмин, я хочу, чтобы ты напечатала еще однопослание, – сказал я. – "Дорогой Гоблин, я могу общаться с тобойчерез компьютер, посылая письма по электронной почте. Буду писать регулярно насвой почтовый ящик, открытый на имя Царя Тарквиния. Отправлять письма я будупод другим именем. А ты сможешь мне отвечать, как только я пришлю это другоеимя. Компьютер ты знаешь не хуже меня, Гоблин. Жди мои послания"".

Жасмин долго провозилась с этим письмом, но наконец и онобыло напечатано, после чего я проинструктировал ее, чтобы отныне компьютер невыключался. Жасмин должна была прикрепить на видное место записку со строгимприказом не трогать компьютер.

"Вот теперь и посмотрим, обрадуется ли Гоблин, –сказал я. – И очень скоро ты сможешь связаться с нами в отеле"Хасслер" в Риме".

Я дал отбой. Как хозяин Блэквуд-Мэнор я не видел причинсообщать моим спутникам, что в доме выбиты почти все стекла. Я откинулся вкресле, думая, что мое новое имя для электронной переписки будет БлагородныйАбеляр, и еще я упрошу Мону использовать имя Бессмертная Офелия, а Гоблин пустьтак и остается Гоблином.

Так все и получилось.

К тому времени, как мы покинули Вечный Город, я, Мона иГоблин установили канал связи по компьютеру. Все мои впечатления о путешествияхпопадали в любовные письма к моему сокровищу, Бессмертной Офелии, и эти жесамые послания, только слегка подредактированные, получал Возлюбленный Гоблин.От Моны я получал письма, полные страсти и юмора, а от Гоблина поступалималовразумительные сообщения – в основном признания в любви.

Как только мы попадали в отель с хорошим компьютернымоборудованием, я распечатывал всю эту переписку, так что она стала моисвоеобразным дневником путешествий. У меня хватило ума не записывать все своиэротические устремления к Моне, а прибегнуть к шекспировской интонации, хотя ивесьма приблизительной, – получилось довольно забавно.

Что касается Гоблина, его медленное угасание чрезвычайноменя тревожило и терзало мне душу. Временами казалось, будто какая-то чернаярука скребет мое сердце, но я не знал, что еще можно сделать кроме того, чтоуже сделано.

Тем временем в Блэквуд-Мэнор установился покой, беспорядкизакончились.

Но молва о бьющихся стеклах пронеслась по всему приходуРуби-Ривер, и постояльцы звонили день и ночь, резервируя номера. Послеразговоров по телефону у меня сложилось впечатление, что Жасмин отличнопроводит время, хотя она и утверждала, что сходит с ума от беспокойства, но мыснова подняли ей зарплату, а заодно и всему остальному персоналу.

Жасмин по собственной инициативе начала принимать новыезаказы, и, как потом оказалось, номера не пустовали все то время, пока мыотсутствовали. Вскоре и Большая Рамона начала получать отчисления от дохода, аеще, кажется, Клем, но я не уверен. Таким образом, вся семья Жасмин сталапартнерами нашего гостиничного бизнеса. Но я подвел черту, когда очередь дошладо Аллена и Обитателей Флигеля – они и без того получали в два раза больше, чемлюбой работник прихода Руби-Ривер, не говоря уже о бесплатных напитках и ленче.

Остров Сладкого Дьявола давал пищу для сплетен, так какначались перевозки по болоту мраморной плитки для полов, которую грузили напримитивные пироги без моторов. За чашечкой кофе городские и деревенские жителиспрашивали друг друга, не сошел ли с ума Тарквиний Блэквуд.

Я радовался тому, что, пока все это происходит, можноотсидеться в старинном палаццо в Венеции.

Мне служило утешением то, что шериф Жанфро всем разболталмой рассказ о человеке, избавлявшемся от трупов ночью на болоте. Я искренненадеялся, что люди воспримут намек и после темноты будут держаться от островаподальше.

В первый год путешествий, когда мы все еще не покинулиИталию, я написал в Оук-Хейвен Стирлингу Оливеру и рассказал о том, что сделал.Я сообщил, что способности Гоблина общаться со мной через компьютер явноснижаются и что, несмотря на все чудесные новые впечатления от большого турне,я чувствую огромную пустоту.