Садовник - Стефани Бодин

Сердцебиения я разобрать не мог — мое собственное сердце колотилось слишком громко.

Он лежал неподвижно. Затем слабо вздохнул.

Я выпрямился.

— Слава богу!

— Все в порядке, — произнес Джек.

Я потянул его за руку, и он вскрикнул.

— Прости, прости, прости!

— Беру свои слова обратно, — простонал Джек. — Может, и не совсем в порядке, зато я жив. И чувствую боль. А это хороший знак, верно?

Встав на ноги, я пнул вездеход:

— Сейчас тебя освобожу. Думаешь, получится убрать эту штуковину так, чтобы не сделать тебе больно?

Он ненадолго задумался и кивнул:

— Вроде руки-ноги не застряли.

Джек не проронил ни слова, пока я, ухватившись за край машины, потихоньку поднимал ее. Наконец, я опрокинул вездеход, и, подпрыгнув, он приземлился на все четыре колеса. Я стал на колени и осмотрел Джека:

— Где болит?

Он прикусил губу, подмигнул мне и пошевелился:

— Опять плечо вывихнул.

Слово «опять» означало «в пятый раз». Впервые это случилось в начальной школе — тогда по субботам мы с утра играли в баскетбол. Как-то раз я вел мяч к кольцу соперников, а Джек, прикрывая меня, неожиданно запнулся и упал на пол спиной.

В то время домой меня подвозили его родители, и мне пришлось ехать с ним и его матерью в больницу и ждать в коридоре. До сих пор в ушах стоят стоны Джека. Он вышел из кабинета врача, всхлипывая, с красным лицом, рука висела на повязке.

Во второй раз это произошло на тренировке футбольной команды в девятом классе: он получил прямое попадание и лежал, скорчившись, на земле. Подоспевший тренер схватил Джека за руку и дернул — тот не успел и рта раскрыть, как рука стала на место. Мой друг поднялся, ушел с поля и больше в футбол не играл.

А еще было столкновение с развозчиком газет, выбравшим замысловатый маршрут, — в третий раз, и встреча выпускников с конкурсом на скоростное поедание пирогов, на котором что-то пошло не по плану, — в четвертый, после чего Джек начал даже козырять своими вывихами. И вот теперь он смотрел на меня, многозначительно вскинув брови, а я тряс головой:

— Даже не проси. Не могу.

— Мейс, да брось ты! — Джек показал на плечо. — Просто дерни, рука станет на место, и я готов идти.

— Нет. — Я сел на мокрую, грязную землю.

— Так и будем сидеть?

— Нет. — И все-таки я не представлял, как затащить его наверх с вывихнутым плечом.

— Проще простого, точно тебе говорю. В прошлый раз, на конкурсе, чирлидерша вправила мне плечо в два счета. А она, между прочим, по сравнению с тобой — пушинка.

Закрыв лицо ладонями, я застонал:

— Поверить не могу, что придется…

— Чувак, ты сильный, справишься.

— Ладно. — Я опустил руки и стал на колени. — Говори, что делать.

Он посмотрел на мою куртку:

— Проложи мне чем-нибудь подмышку.

Я снял куртку, свернул рукав и осторожно засунул ему в подмышку:

— Зачем?

— Затем, что сюда ты поставишь ногу.

— Еще чего! — Я отступил назад. — Ни за что.

— Перестань! Больно мне, а ноешь ты.

Джек бы прав.

Я выдохнул:

— Хорошо. Говори, что дальше.

— Ставь ногу мне в подмышку и бери меня за руку.

Я выполнил указание. Поставил ногу ему в подмышку, одной рукой взял его ладонь, а другой — крепко ухватился за предплечье.

— А теперь, когда я скажу, ты слегка надавишь ногой и очень осторожно — я повторяю, очень осторожно! — потянешь меня за руку.

Он отвернулся в сторону и прикрыл глаза здоровой рукой.

— Что случилось?

— Не хочу смотреть, ясно тебе?

— Ладно. Скажешь, когда будешь готов.

— Давай. — Он сделал несколько глубоких вдохов. — Нет, стой!

— Что?

— Помнишь, очень осторожно?