Люболь. Книги 1-4 - Вера Авалиани

Любовь, вспыхнувшая во время съемок сцены между Клодом и Софьей, передавалась зрителям сцены якобы между Клодом и Жизель, отзывалась в душах зрителей неподдельным накалом страсти.

Клод, и тот был озадачен силой своего возбуждения. Ему захотелось скорее остаться наедине с Софи, помчаться к ней сию минуту. Он оценил красоту других сцен, некий мистический флер, организованный игрой света и тени.

Выходя из зала, попал в круг уже поджидавших его журналистов. Их было больше, чем двое, которым заплатили за размещение интервью. Эти семеро взяли Клода в плотный круг, и даже оператору телеканала не удалось его разорвать. Он стал снимать интервью через голову маленькой толстенькой девицы из какой-то газеты. Ведь его телеведущей удалось с микрофоном пробиться в «кольцо тел».

– Вы отдаете себе отчет, что придуманный вами жанр музыки будит в человеке зверя! – обвинительным тоном заговорила эта самая приплюснутая цифровой камерой сверху толстушка из газеты.

– Да, осознаю. Будит зверя: зайчика из «Плейбоя», – пошутил Клод.

Журналистка прыснула после его шутки не то от смеха, не то от возмущения.

Теледива встала сбоку и бесцеремонно прижалась головой к плечу Клода.

– А правда, что не только музыка за кадром, но и тело в постельной сцене – ваше, Клод?

– Если увидите еще что-нибудь прекрасное – хоть где, в любом фильме мира – приписывайте мне. Я не возражаю. Пиар лишним не бывает.

– А если серьезно? Я бы не прочь удостовериться! – девушка изобразила зазывную улыбку.

– Вы серьезно?! – натужно засмеялся Клод. – Тогда – нет. Серьезно у меня такое бывает только с горячо любимой женой Софьей. Второй женой, а не той, о судьбе которой снят фильм.

Мужчина из музыкального журнала нетактично отодвинул красотку с телеканала на второй план и прямо таки сунул Клоду в нос свой диктофон:

– Говорят, что вы музыку не пишете, а синтезируете из шумов и звуков любви с помощью компьютерной программы.

– Исходным холстом занимался наш погибший друг, тот, кого убили на пороге ЗАГСа. Есть версия, что как раз из-за новой музыки. Мы с Софьей передали ему авторские права на наши сочинения, так как программе обучил меня он. И Влад с невестой собирались на своей студии звукозаписи переделывать записанные новобрачными шумы их брачной ночи в музыку, создавая своего рода «стволовые клетки страсти».

Но в их варианте все должно быть более документально, чем вы услышали в фильме. Ведь я после того, что сделала программа, сам гармонизировал звуки, создал мелодию, канву. Компьютерная программа отсеивает неблагозвучные шумы и оставляет лишь приятные и мелодичные. Так что молодожены могли бы заказывать у Влада такую музыку, как сейчас у фотографов свадебные фото. И возможная прибыль послужила мотивом убийства.

Но в эротическом рэпе, который придумали мы с Софи, кроме компьютерной основы, есть стихи. Они-то и создают магию. Почему многие люди хотят сниматься в кино? Им, кроме своих чувств и страстей, очень хочется переживать еще несколько чужих. А стихи, которые пишет моя жена, – они словно диктуют им новые роли, когда пара уже в постели. Это поможет любить даже уставшим друг от друга партнерам, причем, не «ходя на сторону», а получать новое удовольствие с прежним партнером. Это разжигает страсть между мужем и женой в длительном браке.

– Не знаю, как в браке, а я чуть не накинулся на соседку сбоку в зрительном зале. Она тоже пребывала в любовном экстазе, – гнул свою линию музыкальный критик. Не вызовет ли этот рэп серию изнасилований?

– Что ж, не надо нашу музыку транслировать по радио. Тогда ее будут покупать на дисках и слушать только перед занятиями любовью с женой или мужем. Все есть яд, и все есть лекарство – помните об этом. – И Клод поспешил выйти из зала. Он выполнил свой долг и хотел скорее попасть туда, где переживает в одиночестве жена.

На улице падал снег хлопьями. Улицы сверкали мелким блеском в свете фонарей. «И этот нашей жизни миг – опять всего лишь только черновик», – припомнил он стихи Софьи про выпавший снег. Он вдруг осознал, что вместо Влада и Насти сегодня утром могли бы попробовать убить их с Соней, если бы они попытались владеть правами на те стихи сами! И его просто обуяло желание жить. Есть и пить, целовать жену и ребенка.

Клод, обернувшись, приветственно помахал рукой уходящим на банкет Станиславу и Таисье, и, как рецензию на их великолепную игру в фильме, показал большой палец. Актеры тоже были окружены поклонниками, и Тая послала ему воздушный поцелуй.

Немолодая женщина в стильном платье из двух половин – черной и белой, – явно представляющая журнал о кино. Она нервно поправила очки и седую прядь надо лбом.

– И вы, Клод, теперь станете писать музыку только для кино? А если вас попросят написать ее для порнографического фильма?

– Я откажусь. После утренних событий мы с женой решили перестать работать в придуманном нами жанре. Слишком криминализирована среда, связанная с сексом. И впрямь, вдруг кто-то захочет обернуть нашу музыку во зло людям? Я осознал это в полной мере утром во время убийства. Теперь я собираюсь вернуться в Австралию и открыть спортивную школу для детей-сирот, желающих обучаться гимнастике. А моя Софи решила писать женские любовные романы и публиковать их на русском и английском языках.

– Вы хотите уйти на заре славы! – возмутилась журналистка с микрофоном службы новостей «Ройтерс», выбежавшая вместе с телеоператором вслед за Клодом на улицу.

– Ну, о славе в нашем случае еще слишком рано говорить. И мы с женой предпочитаем уйти в тень от ее лучей до того, как в них сгорим.

Клод как раз остановил такси и, прощально махнув рукой журналистам, поехал к Соне в гостиницу на такси. Но перед этим решил заскочить на квартиру к Стасу и Тае и забрать их с Соней вещи, которые все еще оставались в квартире друзей.

Когда он открыл выданным ему утром хозяевами ключом дверь, то даже не успел ее приоткрыть, как ему в нос направили струю какого-то ядовитого газа.

Он задохнулся и ослеп, но мгновенно сгруппировался – все же он каскадер – и успел с большой силой ударить по руке брызгавшего. Но сознание начало мутиться, и Клод стал оседать прямо на пороге. Засевший внутри квартиры Таисьи член группировки Седого – парень лет тридцати среднего роста и телосложения – хотел похитить Софью. Она на премьеру не пришла, и по приказу Седого он отправился за женщиной туда, где она остановилась (по сведениям от Заславского).

Но, увидев, что нарвался на Клода, секунду не знал,