Дети тьмы - Джонатан Джэнз

«О боже», – подумал я. Это все объясняло.

А потом вспомнил пальцы Мии у себя на бедре, ее гладкую кожу. Бездонные синие глаза.

Нет, решил я. То, что случилось в ручье, было настоящим. Я действительно нравился Мии. Записка была искренней. Должна была быть.

Чувствуя себя лучше, я забрался в ванну, под струи воды, и подумал, как здорово будет снова встретиться с Мией.

Затем мне вспомнились слова Барли… Слишком многих сожрали заживо и утащили в пещеры.

– Чушь, – сказал я громко и втер в волосы фирменный шампунь. Мама покупала его для себя, и нам с Пич ни в коем случае нельзя было его трогать. С детским мстительным удовольствием я плеснул еще немного в ладонь и вымыл руки и ноги.

«…тяга к женской плоти», – снова раздался голос Барли в моей голове.

Улыбка поблекла.

«Нет, – подумал я. – Хватит дергаться из-за сказок. Я не пропущу эту ночь. Ни за что на свете».

Сжав губы, я выдавил в ладонь еще немного маминого шампуня и стал натирать яйца.

* * *

Барли не мог смириться с фактом, что Мия и ее подруги знали о домике на дереве.

– Как они это выяснили? – вопрошал он. – Вы понимаете, парни, какие могут быть последствия? Что, если они шпионили за нами все это время? Что, если слышали наши разговоры о девчонках?

Мы с Крисом, одетые лучше, чем обычно, и слишком сильно пахнущие одеколоном, просто откинулись на наших шезлонгах. Я поднял их в домик тем вечером, чтобы девчонкам не пришлось сидеть на пятигалонных ведрах. Барли даже причесался, и теперь его волосы лежали слишком ровно, как у первоклассника в ожидании фотографии.

– Я хочу сказать: как они это сделали? – нудел он. – Следили за нами? Или заплатили кому-то за информацию? Например, младшей сестре Уилла?

– Ты серьезно? – спросил я. – Думаешь, они подкупили Пич?

Он пожал плечами.

– Возможно. Девчонки могут быть беспощадными. Некоторые из самых жестоких преступлений в истории Америки были совершены женщинами.

– Пич шесть лет, – сказал я. – Ей не нужны деньги. Вот если бы они заплатили «Твиззлерс» или «Нердс»…

– Постой, – сказал Крис. – Почему мы уверены, что они знают, где находится наш домик?

Барли посмотрел на Криса как на идиота.

– Может, потому, что они так сказали? Они как бы себя выдали.

Что-то щелкнуло у меня в голове. Я понял ход мыслей Криса. Такое часто случалось, и это было очень странно. Мы всегда были на одной волне, словно нас разлучили в детстве.

Крис сказал:

– Это мы рассказали им о домике на дереве, помнишь? Прошлой ночью по дороге к ручью?

Барли задумчиво кивнул.

– Ага… может, ты и прав. Я тогда разнервничался. Раз шестьдесят проверил, застегнута ли у меня ширинка.

– Я тебя за это не виню, – сказал Крис. – Быть парой для Кайли Энн – это, наверное, страшно.

Барли хмыкнул.

– Я ей не пара. Черт, да она меня едва выносила. Не повезло мне, не то что этому Казанове… – Он махнул рукой в мою сторону. – Все еще не могу поверить, что она сняла свой бюстгальтер.

– Заткнись, – оборвал его я.

Барли вздрогнул.

– Эй, полегче. Я же не говорил о ее титьках или еще о чем.

– Сказал только что, – заметил Крис.

Барли робко улыбнулся.

– Похоже на то. Но они же были что надо? Круглые, загорелые и…

Я вскочил с кресла и сильно толкнул Барли в грудь. Он оступился и упал. Прежде чем это осознал, я уже стоял над ним, сжимая кулаки.

– Эй, – сказал он. – Спокойно, Уилл. Господи, я же не сказал ничего настолько плохого.

– Этого хватило, – ответил я. – Не смей говорить о ней так.

Крис с тревогой посмотрел на меня.

– Остынь, чувак. Ты и сам часто говоришь о титьках.

– Когда речь о знакомой девчонке, все по-другому.

– Ссориться не дело, – ответил он.

И как всегда, что-то в его голосе рассеяло кровавое облако у меня перед глазами. В детском саду воспитательница беседовала с мамой из-за того, что всякий раз, ответив неправильно, я начинал рвать на себе волосы. Меня водили к детскому психологу, которая оказалась настоящим бедствием. К счастью, она брала за прием слишком дорого и надолго маминой страховки не хватило. Так что они оставили меня наедине с моим гневом.

Крис и Барли следили за мной. От царившего внутри напряжения домик, который и так был двадцать на двадцать футов, стал казаться еще меньше.

– Я спущусь, встречу девчонок, – пробормотал я.

– Я с тобой, – сказал Крис.

Барли кое-как поднялся на ноги.

– И оставите меня здесь? Ни за что.

– Жди здесь, – сказал я Крису. – Мне нужно побыть одному.

Крис выглядел разочарованным, но понял, что лучше не спорить. Иногда успокоиться помогает только время. Время и одиночество. По дороге за девчонками у меня будет и то и другое.

Спустившись по лесенке, я зашагал по вьющемуся грязному росчерку, который и тропинкой-то назвать нельзя. Просто тонкая линия, не шире фута, в высоких сорняках, петляющая так, что трудно было не оступиться и не угодить в заросли ядовитого плюща и крапивы. Мы специально не протаптывали ее как следует. Нам не хотелось, чтобы другие люди, особенно придурки вроде Брэда, Курта и Эрика, знали о домике на дереве. Это было наше место, единственное на планете, где можно было не волноваться о родителях, учителях или задирах.

Чем дольше я об этом думал, тем сильнее понимал, что девчонки никак не могли знать, где он. По крайней мере – точно. Они могли предполагать, в каком направлении он находится, но никогда бы не нашли его без проводника. Честно говоря, они могли и в лесу заблудиться.

Ощутив тревогу за Мию, я пошел быстрее.

И замер.

Тень мелькнула на тропинке передо мной.

Воспоминания о новостях наполнили голову.

Сначала были крики, потом мужчина начал кого-то умолять. А потом я услышал другие звуки и понял, что все взаправду.

Я был один в темном лесу; сплетение еловых ветвей, раскидистых, крепких и сумрачных, поглощало лунный свет, который пробивался сквозь облака.

Вы можете описать эти звуки?

Ох, боже… я не знаю… это было ужасно. Просто ужасно. Долгое рычание, удары. А потом…

Мое тело словно погрузили в ледяную воду.

«Кто-то жевал», – сказал мужчина из телевизора.

С внезапным ужасом я понял, что тоже что-то слышу. Звуки исходили от елок впереди. Ошибиться было нельзя. Смех, высокий, мелодичный и зловещий. Я попятился, задрожав. Это был Карл Паджетт. Лунный Убийца. Я сделал еще шаг назад, но знал, что это не