Дети тьмы - Джонатан Джэнз

Пока я ждал, на тротуар у крыльца сел воробей. Испуганно на меня посмотрел и улетел. Я проводил его взглядом, думая, что это первое живое существо, которое я видел сегодня на улице. Похоже, даже животные боялись Карла Паджетта.

Позади щелкнул замок. Я развернулся, молясь, чтобы открыл Барли.

Слава богу, это оказался он.

В черной футболке с надписью ЛАГЕРЬ ХРУСТАЛЬНОЕ ОЗЕРО, отсылающей к фильму «Пятница, 13-е», который Барли обожал. Он спросил:

– Тебя не наказали?

Я посмотрел на него, словно бы говоря: «Ты серьезно?»

Барли глянул через плечо, как будто предки хотели наброситься на него с разделочными ножами.

– Меня – да. Запретили неделю выходить на улицу.

– По крайней мере, ты – не Крис, – сказал я. – Он, наверное, ходит с отпечатком ладони на лице.

Барли нахмурился, уставился в пол.

– Не смешно.

Какого черта со мной творилось?

– Кто это, Дэйл? – раздался голос его мамы.

И тишина. Такая долгая, что я решил: она все-таки ищет разделочный нож.

Послышались шаги, и появилась мама Барли. Она была невысокой, пухленькой и – обычно – очень веселой.

Сегодня веселой она не выглядела.

– Дэйлу запрещено играть на улице, – сказала она. Барли сморщился, без сомнения – из-за слова играть. Я подавил усмешку, зная, что задразню Барли при первой возможности.

Изобразив сильнейшее раскаяние, я сказал:

– Понимаю, миссис Марли. Мне очень жаль, что мы так поступили. Это было безответственно.

Она смотрела на меня еще пару секунд, вздохнула и поджала губы. Я почувствовал, что мы почти достигли компромисса. Миссис Марли работала секретаршей в начальной школе и любила детей. Я чувствовал, что ей не нравилось наказывать сына.

Она сказала:

– Дэйлу нельзя выходить из дома, но вы можете поиграть в его комнате. Я не против.

Барли был уже не таким зеленым.

– Конечно, мам. Спасибо.

Я поблагодарил миссис Марли и поднялся за Барли на второй этаж – в его комнату. Я не был здесь уже несколько недель, и на стенах появились два новых постера. Первый – к старому фильму «День, когда Земля остановилась», второй – гигантский крупный план Ганнибала Лектера.

– Восхитительно, – сказал я, глядя в безумные глаза Ганнибала.

Он мрачно посмотрел на него.

– Уже не круто, после того как Карл Паджетт вырвался на свободу.

– Удивлен, что родители разрешили тебе его повесить.

– Маме он не нравится, но отец сказал ей, что вреда не будет. Мы с ним смотрели кино в прошлом месяце.

Я плюхнулся на красное кресло-мешок.

– Барли, мы смотрели его в четвертом классе.

Он вздохнул и пожал плечами.

– Ага, но мама и папа не в курсе. Я просто притворялся испуганным каждый раз, когда случалось что-то плохое.

– Уверен, было ужасно неловко смотреть «Молчание ягнят» с родителями.

– Ты даже не представляешь насколько.

– Что они сделали, когда Буффало Билл засунул причиндалы между ног и начал…

– Заткнись, ладно? Боже.

Я умолк, хихикая.

Покачав головой, он опустился на другое кресло-мешок – синее, с треснувшей виниловой поверхностью.

– Не могу поверить, что тебя не наказали.

Я поднял бровь.

– Хочешь обменяться родителями?

Он пожевал нижнюю губу.

– Думаю, нет.

Пока настроение не испортилось окончательно, я сказал:

– Ужасно мило, что ты пригласил меня поиграть.

– Иди к черту.

Я сделал невинное лицо.

– Что? Мне нравится играть с друзьями.

– Проклятье, Уилл, – пробормотал он. Схватил футляр от диска – фильма «Спуск» – и швырнул в меня. Конечно, промазал. – Не могу же я маме рот заткнуть.

– Расслабься, – сказал я. – У тебя крутая мама.

Его глаза сузились.

– Смеешься?

– Остынь, а? Я не смеюсь над ней. Она добрее ко мне, чем моя собственная мама.

Похоже, это его успокоило.

– Я правда рад, что ты пришел.

– Да?

Он кивнул.

– Я хотел поговорить с тобой кое о чем. С тобой и Крисом, конечно, но, раз уж он под домашним арестом, сгодишься и ты.

– Я польщен.

– Помнишь, что Мия видела в лесу прошлой ночью?

Я улыбнулся.

– Ты про гигантского Голлума с зелеными глазами и белой кожей?

Барли нахмурился, и я понял, что ему страшно.

– Не шути с этим, приятель. Это на самом деле очень плохо.

Я чуть посерьезнел, но не мог понять, чего бояться. Так и сказал.

Барли подался вперед, потные голени заскрипели по мешку. Он потел сильнее любого, кого я знал.

– Помнишь легенды, Уилл?

– Только не снова. Про конягу?

– Про Вендиго, – сказал он, выговаривая каждый слог с могильной серьезностью.

– Почему бы тебе не освежить мою память?

– Ты такой тупой, – заметил он, но в голосе прозвучало предвкушение. – Все это началось тысячи лет назад, когда единственными людьми здесь были алгонкины и ирокезы.

Я сел поудобней. Барли, конечно, был придурком, но рассказывать умел.

Он откинул со лба спутанные каштановые волосы.

– Мой папа слышал это от Фрэнка Красного Лося…

– От того чудика, что живет в лесу?

– Этот чудик, – сказал Барли таким тоном, словно я оскорбил папу римского, – единственный чистокровный индеец в этих краях.

– А я думал, он бабник и пьяница.

Барли отмахнулся.

– И что? Он все равно впечатляет. Хотел бы ты с ним связаться?

Барли был прав. Красный Лось был больше шести футов ростом и словно вытесан из гранита. Я редко видел его, но, когда это случалось, всегда нервничал.

– Красный Лось часто приходит в наш магазин, – продолжал Барли. – За бензином и всякой мелочью.

Я кивнул.

– Типа виски и презиков.

– Прояви хоть немного уважения!

– Прости.

– Короче, по вечерам работы почти нет, и, когда люди заходят, они болтают с отцом. – Барли пожал плечами. – Ты знаешь, с ним легко разговориться.

Я кивнул. Это было правдой. Мистер Марли не казался героем. Очкарик с брюшком, пять футов пять дюймов[6], он выглядел старше своего возраста – старше мужчины, двое детей которого еще ходят в школу. Но мистер Марли был приятнейшим человеком на свете. Если бы я мог выбрать отца, взял бы его.

– Иногда Красный Лось заходит перед самым закрытием и…

– Завязывай и переходи к части, где бармаглот.

– Вендиго, – поправил он. – Блин, иногда ты такой дурак. В общем, однажды Красный Лось влетел к нему на взводе. Это было пару месяцев назад. Спросил отца, сколько нужно пропана, чтобы взорвать дом.

– Я и сам часто об этом задумываюсь. У тебя случаем не найдется пропан?

– Отец спросил, почему он хочет взорвать дом. Красный Лось сказал, что он видел всякую чертовщину. Тварей. Бледные фигуры, мечущиеся среди деревьев. В окно к нему кто-то скребся. – Барли поежился. – Белые лица с зелеными глазами следили за ним из леса.

Внезапно мне расхотелось смеяться.

– Отец спросил его, что он сделает с пропаном. Красный Лось сказал: «Я хочу убедиться, что у меня будет последняя линия обороны, если они за мной явятся».

– Они?

Барли снова пожал плечами.

– Индейцы зовут