Черное дело - Алексей Атеев

– Я не против, и все-таки, может быть, скажешь несколько слово по делу?

– По делу… Ну что ж. Я считаю, что ты по уши в дерьме. Говорю это совершенно серьезно, безо всяких подначек… Тебя, очевидно, хотят подставить. Не знаю уж, с какой целью, но подставка явная.

– Поконкретней, пожалуйста.

– Ради Бога. Дело это, как тебе правильно объяснили, дохлое. Никому связываться неохота. Вот оно и повисло. Но даже если бы за него взялись всерьез, результат, я думаю, был бы скорее всего нулевой. Причин тут несколько. Во-первых, как я понял, у следствия слишком мало улик. Ведь так? Ты же внимательно просмотрел материалы. Труп найден в лесополосе. Никаких следов. Нанесенные увечья даже не дают возможности точно идентифицировать орудие убийства. Но, самое главное, убитый принадлежал к тому специфическому кругу людей, с которым предпочитают не связываться.

– Почему?

Безменов поморщился.

– Тебе же объяснили. Развлечения этой публики подпадают под статью Уголовного кодекса. Но, как правило, осужденных по ней бывает крайне мало. Доказать что-нибудь невозможно. Поэтому и не связываются. И не потому, что брезгуют. Никто ничего рассказывать не станет. Они всегда молчат. Еще один нюанс. Среди этих… «голубых» встречаются очень влиятельные лица, что тоже играет свою роль. На Петровке, очевидно, зашли в тупик, а мамочка убитого и те, кто за ней стоит, требуют результатов, вот поэтому нашли тебя, дурака… Что-нибудь отыщешь – хорошо, не отыщешь – с тебя и спросу нет. Что касается журналистской стороны… Ведь у нас не Америка. О таком не пишут: строжайшее табу. Серийные убийства, маньяки – это все на Западе. А у нас этого нет, как нет и организованной преступности. Последний раз о серийных убийцах писали в прессе, наверное, в двадцатых годах, когда идеи Фрейда еще не были под запретом. Да, именно в начале двадцатых, дело извозчика Комарова в частности. Очень нашумевшее преступление. А потом – все! У Шейнина в «Записках следователя» тоже кое-что имеется на эту тему, но Шейнин подводит под все подобные преступления социальные и политические мотивы, классовую борьбу, а отнюдь не подсознание.

– Что это за извозчик?

– Комаров? А ты неужели не слыхал? Как же, кровавый убийца. Человек тридцать угробил. Жил, помнится, где-то на Шаболовке. Приезжал, понимаешь, на базар, вроде бы желал продать лошадь, заманивал покупателей и… молотком по темени. А дальше – в рогожный куль и бросал где-нибудь в развалинах. Деньги, естественно, забирал себе. Жена его была в курсе и даже помогала… Самое интересное: на суде он заявил, что убивал вовсе не из-за денег, а «не любил людей». Причем сообщил это совершенно серьезно. Словом, патология. Говорили даже, что он кормил свиней внутренностями убитых, но не подтвердилось. Словом, мрак…

– И какой же приговор вынес суд?

– Расстреляли вместе с женой.

– Помнится, несколько лет назад в «Неделе» имелась публикация о каком-то мерзавце, который ходил по квартирам, представлялся работником Мосгаза, убивал детей, женщин?..

– Да, да, был такой. Но там просматривались исключительно корыстные побуждения. Никакой патологии. Я тебе говорю, патология только на Западе. Некий тип залезает на башню университетского городка в Техасе, по-моему в городе Остин, и открывает стрельбу по мирным гражданам… Там же, в Соединенных Штатах, моряк, заметь, безработный, убивает нескольких студенток в общежитии. Да мало ли еще примеров… В наших газетах пишут о подобных преступлениях там, «у них», чуть ли не каждый день. Конечно, все это пропаганда, но лично я считаю – и правильно не сообщают об аналогичных фактах, имеющихся в нашей стране. Нечего рекламировать! А то может получиться цепная реакция. Один идиот прочитал о мерзостях, которые творит другой идиот. И сам захочет проделать нечто подобное.

– Ну ты даешь! – Осипов недовольно поморщился. – Нелья говорить об этом, нельзя писать о том… Зачем же тогда пресса? Воспевать и восхвалять?

– Такова моя точка зрения. Я не пытаюсь, как ты видишь, отстаивать свою правоту. Но тем не менее на том стою.

– А вообще есть ли факты о преступлениях на сексуальной почве, связанных с извращениями?

– Да сколько угодно! – усмехнулся Илья.

– Почему же они происходят, если, как ты говоришь, маньякам неоткуда черпать примеры?

– Беспредметный разговор. Ты лучше спрашивай по делу.

– Хорошо. Приятель убитого утверждает, что милиция, возможно, знает, кто преступник.

– Маловероятно. Хотя… Словом, ничего конкретного по этому поводу сказать не имею.

– А не мог бы ты узнать, действительно ли в последнее время случилось несколько убийств гомосексуалистов?

– Разглашение служебной информации… Попробую, но не обещаю наверняка. А почему бы тебе не обратиться к этому, как там его фамилия? Голованову. Ведь он обещал тебе помочь. Вот через него и действуй.

– Ты что же, боишься?

Безменов засмеялся:

– Не надо меня доставать. Я же сказал, попробую что-нибудь узнать. Но тебе же будет интереснее, если информация поступит из разных источников. Копай, ты же журналист. К тому же тебе обещано крупное вознаграждение. Ладно, пойдем строгать доски, а потом – за раками.