Я, колдунья и полосатый кот - Игорь Волков

— А зачем?

— Крови хочется, — Элара подошла ко мне вплотную, не отводя глаз. — Человеческой.

— Хорош придуриваться, вампирша недоделанная, — тряхнул я ее за плечо. — С нами в деревню пойдешь, там и решим, что с тобой делать.

— А котика своего тут бросите? — невинно распахнув глазки, кивнула Элара в сторону облака тьмы, скрывавшего труп Василия.

— А что, есть варианты? — сухо уточнил я, не настроенный шутить про кота.

— Варианты всегда есть, — промурлыкала Элара. — Только должен ты будешь мне за них. Жизнью расплатишься?

— Значит так, — я снова тряхнул ее за плечо. — Ты не в том положении, чтобы торговаться. Можешь помочь коту — помогай. Нет, так не трепи языком.

— Ух, какие мы сердитые, — Элара выдернула руку и подошла к темному облаку.

Протянула к нему ладони. Синие хлесткие молнии вырвались из ее пальцев и прорезали тьму. Та затрепетала и начала сворачиваться в более плотные клубы, а потом оседать, прижимаясь к земле.

Агриппина с кулаками кинулась к Эларе, но я перехватил травницу за талию и крепко прижал к себе, не давая двигаться. Остальные девушки к нам не приближались, хотя по напряженным взглядам можно было понять, что бросятся, не раздумывая, если почувствуют опасность.

Тьма между тем свернулась в плотный сгусток, а потом вдруг с глухим хлопком лопнула и почти мгновенно растворилась. Вздрогнув, Элара махнула руками, словно избавляясь от молний, и глядя мне в глаза требовательно произнесла:

— Вот он, твой кот. А теперь отпусти меня.

Я покачал головой. Переведя взгляд на место, где должен был лежать труп Василия, обомлел. Кота там не было. На земле, нелепо распластавшись, валялся самый настоящий тигр. Только не огненно-рыжий, а черный, в тонкую рыжую полоску. Глаза его все еще были закрыты, но мертвым он больше не выглядел.

— Вася, Василий, — Агриппина вырвалась из моих рук и упала рядом с ним на колени.

Провела рукой по густой шерсти, схватила и потрясла за ухо. От такой наглости тигр вздернулся, вскочил на все четыре лапы и, оскалившись, зарычал.

Я даже попятился от ужаса. Кто его знает, Василий ли вернулся, или в этой шкуре дикое животное сидит. Судя по рыку, злое и голодное.

А вот Агриппина, похоже, совершенно не сомневалась в том, кто перед ней. Протянула руки, обхватила тигра за шею, прижав к себе рычащую морду.

— Вернулся, Васенька, — шептала она. — Вернулся.

Элара попыталась бочком двинуться в сторону деревьев, но ее поймала Горислава. Завела руки за спину и крепко связала веревкой, которую уже некоторое время держала в руках.

— Зачем? — попытался протестовать я.

— Не видишь, колдунья она! — резко вскинулась Горислава. — Нельзя ей руки свободными оставлять, не дойдем до деревни.

— Вот, у меня еще тряпки заговоренные остались, — Весняна протянула Гориславе несколько невзрачных тряпиц. — Ладони свободными тоже не оставляй.

Элара злобно взвыла и попыталась вырваться из рук травниц.

— Я же кота вам спасла, отпустите меня!

— Ни за што, — холодно отозвалась Агриппина. — Ты дел тут наделаешь, новое войско соберешь, нам за тобой не разгрести. А у Василия все жизни потрачены, ни одной не осталось, беречь его надобно.

Развернувшись ко мне, Элара уставилась прямо в глаза не мигая. Я примирительно поднял руки.

— Дойдем до деревни, перекусим и решим, что делать. А пока не маши руками, ради общего спокойствия.

До деревни шли в тишине. Самое странное было в том, что молчал Василий. Нагнав меня по пути, он ткнулся косматой башкой в руку и пошел рядом. Я тоже боялся заговорить с ним: вдруг в ответ услышу лишь рычание?

Агриппина откровенно обиделась. Причем в этот раз всерьез. Обычно она шумно реагировала на любую нашу размолвку, ругалась, кидалась чем непопадя. Сейчас же замкнулась в себе, и в холодных голубых глазах застыла не злость, а разочарование.

Травницы оказались намного более жестокими, чем я о них думал. Эларе нацепили собачий ошейник и пристегнули в палисаднике на цепь, которую Агриппина одолжила у кого-то из селян. Сами же пошли в избу.

День собирался быть теплым, поэтому формально Эларе ничто не угрожало, но цепь... Я сходил в дом и, выпросив у Агриппины одежду, отнес пленнице. Под присмотром увязавшейся за мной Весняны, развязал рыжей руки и помог одеться. А свою рубашку, стряхнув с нее налипшую землю, забрал назад.

Элара молча уселась на траву и закрыла глаза. Я надеялся, что она просто устала. Мы все, честно говоря, устали. Если бы с ней было что-то не так — сказала бы. Наверное.

В избе уже накрыли поляну. Не праздновали. Просто ели, перекидываясь короткими репликами. Васька лежал на полу, не особо проявляя интерес к происходящему. Я сел рядом с ним. Рискнув остаться без пальцев, протянул руку, почесал загривок и спросил:

— Как ты, тигр лютый?

Он поднял на меня грустную морду, пошевелил усами, а потом странным чужим голосом скрипуче просипел:

— Настраиваюсь.

— В смысле, настраиваешься? — не понял я.

— На габариты, — кот повозился, замолчав на некоторое время. Потом продолжил:

— Тело другое, а мозг прежний. Растит новые нейронные связи.

— Чего?

— Болею я! — рыкнул тигр. — Чарку бы лучше поднес с медовухой, раз заботливый такой.

Я расхохотался. Так-с, у этого все будет в порядке. Не поленившись, сходил за чаркой. Размениваться на кружки не стал, взял суповую миску, туда и налил. Габариты у него! Слова-то такие откуда знает? Надо будет спросить, как оклемается. После набрал еды и вышел в палисадник.

Элара спала, прислонившись к забору. Будить не хотелось, хотя, с другой стороны, поесть ей тоже было нужно. Я мягко тронул рыжую за плечо. Она мгновенно подскочила и вытаращилась на меня, готовая дорого продать свою жизнь.

Развязывать ей руки мне строго запретили. Так что пришлось кормить с ложечки. Я ждал каких-то ехидных комментариев, но Элара молча, быстро поела и снова привалилась к забору. Не иначе тоже на габариты настраивается. Хотя ей, наверное, даже тяжелей, чем коту. Сколько там она в туманном виде времени провела? Как должна сейчас ощущать себя в нормальном телесном обличье?

Травницы закончили трапезу, но убирать со стола не торопились. Разговоры тоже затихли,