Лотерея - Ширли Джексон

Первые известия о новоприбывших она получила от лавочника несколькими днями позже. Отвешивая три фунта мясного фарша (каковые семья Уиннинг поглощала за один присест), он бодро спросил:

— Видели новых соседей?

— Из коттеджа? Так они наконец-то прибыли? — оживилась миссис Уиннинг.

— Тамошняя леди была здесь нынче утром, — сказал продавец, — и с ней мальчонка. Сказала, что муж ее умер. По виду настоящая леди.

Миссис Уиннинг родилась в этом городке, и отец нынешнего лавочника продавал ей леденцы и лакричные конфеты, когда его отпрыск еще ходил в старший класс. Одно время — ей было двенадцать, а сыну лавочника двадцать — он являлся объектом ее тайных воздыханий. И сейчас этот обрюзгший мужчина средних лет по-прежнему звал ее просто Хелен, а она звала его Томом, однако, войдя в семью Уиннинг, она волей-неволей должна была держаться с ним строже и порой высказывать претензии по поводу жесткого мяса или слишком дорогого масла. Когда он назвал приезжую «леди», миссис Уиннинг прекрасно поняла, что он имеет в виду, не употребив слова «женщина» или «дамочка». И еще она знала, что в разговорах с другими покупателями он называет ее саму и ее свекровь не иначе как «леди Уиннинг».

— Они уже вселились или просто приехали взглянуть на дом? — спросила она.

— Ну, какое-то время они здесь пробудут, это точно, — флегматично заметил лавочник. — Еды закупили на неделю вперед.

Поднимаясь на холм с пакетом провизии, миссис Уиннинг пыталась разглядеть признаки жизни в недавно отремонтированном доме. Дойдя до дорожки, сворачивающей к коттеджу, она замедлила шаг, поглядывая на него искоса, чтобы не показаться слишком назойливой. Дыма над трубой не было, как не было и следов мебельного фургона, появления которого перед домом следовало ожидать при вселении жильцов. Однако на улице перед коттеджем стояла легковая машина — не из новых, но и не развалюха, — а за оконным стеклами, похоже, кто-то двигался. Внезапный и неодолимый импульс вынудил ее пройти по дорожке до крыльца, а затем, после минутного колебания, подняться по ступенькам и постучать в дверь. Ей открыл мальчик примерно одного возраста с ее сыном, что она отметила с радостью.

— Здравствуй, — сказала миссис Уиннинг.

— Здравствуйте, — сказал мальчик, серьезно глядя на гостью.

— Твоя мама дома? Я зашла спросить, не надо ли ей помочь с переездом.

— А мы уже и так переехали, — сказал мальчик.

Он собрался было закрыть дверь, когда из дома донесся женский голос:

— Дэйви, с кем ты говоришь?

— Это моя мама, — пояснил мальчик.

За его спиной появилась женщина и открыла дверь чуть пошире.

— Что вам угодно? — спросила она.

— Я Хелен Уиннинг, живу тремя домами выше по улице. Шла мимо и подумала, не надо ли вам чем-нибудь помочь.

— Благодарю вас, — сказала женщина с сомнением в голосе.

«Она моложе меня, — подумала миссис Уиннинг. — Лет тридцати. И хороша собой». С первого же взгляда стало понятно, почему лавочник назвал эту женщину «леди».

— Так приятно видеть этот дом ожившим, — сказала миссис Уиннинг.

За плечом женщины виднелась прихожая, за ней — гостиная, дверь кухни слева и свежеокрашенная лестница на второй этаж справа. Стены прихожей были светло- зелеными — заметив это, миссис Уиннинг приветливо улыбнулась женщине в дверях и подумала: «Она выбрала верный цвет, так это и должно выглядеть. У нее есть вкус».

Помедлив, женщина тоже улыбнулась и сказала:

— Не хотите ли зайти?

Она сделала шаг в сторону, уступая дорогу, но миссис Уиннинг подумала, что ведет себя слишком уж настойчиво, фактически навязывается в гости…

— Надеюсь, я не создаю вам неудобств своим визитом, — сказала она и неожиданно для себя добавила: — Дело в том, что когда-то я сама хотела здесь поселиться.

Почему она это сказала? Уже много лет прошло с тех пор, как миссис Уиннинг в последний раз говорила что-либо необдуманно.

— Идемте, я покажу вам мою комнату, — позвал мальчик, и миссис Уиннинг ему улыбнулась.

— У меня есть сын твоих лет, — сказала она. — Как тебя зовут?

— Дэйви, — сказал мальчик, придвигаясь поближе к матери. — Дэвид Уильям Маклейн.

— А моего зовут Говард Толбот Уиннинг.

Мальчик неуверенно поднял глаза на мать, а миссис Уиннинг, чувствовавшая себя как-то скованно в этом некогда столь желанном коттедже, поспешила продолжить расспросы:

— Сколько тебе лет? Моему сынишке пять.

— И мне пять, — сказал мальчик таким тоном, словно только что впервые осознал этот факт. Он снова посмотрел на мать, а та любезно обратилась к гостье:

— Не желаете осмотреть дом, каким он стал после ремонта?

Миссис Уиннинг опустила пакет с продуктами на шаткий столик в светло-зеленой прихожей и последовала за миссис Маклейн в гостиную Г-образной формы с окнами, которые миссис Уиннинг, будь ее воля, непременно украсила бы веселыми занавесками и цветочными ящиками. Едва войдя в эту комнату, она сразу и с облегчением поняла, что дом в полном порядке. Практически все, от каминной решетки до книг на столе, было здесь таким, как устроила бы она сама одиннадцатью годами ранее, — возможно, чуть попроще и не столь хорошего качества, какое выбрала бы молодая миссис Уиннинг, но в целом именно таким. На каминной полке стояла фотография Дэйви рядом со снимком мужчины — по всей видимости, его отца; на журнальном столике красовалась изящная голубая ваза, а за Г-образным изгибом комнаты обнаружились буфет с шеренгой оранжевых тарелок за стеклом и полированный кленовый стол со стульями.

— Здесь мило, — сказала миссис Уиннинг. «И это все могло бы быть моим», — подумала она и повторила: — Здесь очень мило.

Миссис Маклейн подошла к низкому креслу у камина и взяла отрез голубой материи, перекинутый через ручку.

— Я сейчас выкраиваю занавески, — сказала она и тронула пальцем голубую вазу на столике. — Так уж повелось, что я всегда делаю эту вазу ключевой деталью комнаты. Занавески будут такого же цвета, и ковер — его еще не привезли — тоже.

— И у Дэйви голубые глаза, — сказала миссис Уиннинг, а когда миссис Маклейн в ответ улыбнулась, заметила тот же цвет глаз и у нее. И вновь у миссис Уиннинг вырвался спонтанный вопрос: — А кухню вы сделали желтой?

— Да, — удивленно подтвердила миссис Маклейн. — Взгляните сами.

Они прошли за поворот комнаты, мимо оранжевых тарелок, и оказались на кухне, которую в этот предполуденный час освещало солнце, играя бликами на свежей краске и алюминиевых элементах отделки. Миссис Уиннинг заметила электрический кофейник, вафельницу, тостер и подумала, что у хозяйки не должно быть много хлопот с готовкой — тем более всего-то на двоих.

— Когда я разобью сад, — сказала миссис Маклейн, — мы сможем любоваться им из любого окна. — Она махнула рукой в сторону широких кухонных окон. — Я давно увлекаюсь садоводством и готова работать в саду с утра до вечера, лишь бы позволяла погода.