Как ни крути - помрешь - Ким Харрисон

– Тем больше причин пойти, – сказал он. – Если ты соМной классно развлечешься на паршивые шестьдесят баксов, Представь, как будет стем, кто тебе по-настоящему понравится. Только одно пообещай.

Молоко холодило руку, и я его поставила на стол.

– Что? – спросила я, и Айви пошевелилась. Его улыбкастала шире.

– Не увиливать.

– То есть?

Он открыл масленку, зачерпнул масла пальцем и медленно егослизал.

– Ну что толку будет, если ты будешь каменеть, стоитмне тебя пальцем тронуть?

– Вовсе я не каменею, – возразила я, снова возвращаясьмыслями к тому лифту. Господи, мы же тогда чуть не трахнулись прямо у стенки!

– На свидании дело другое, – сказал он. – Я бы клыкотдал, чтобы объяснил мне кто, почему женщины уверены, что на свидании мужикибудут вести себя не так, как обычно.

– Да потому, что вы и ведете себя не так, – сказала я.

Он глянул на Айви со страдальческой миной и потянулся черезстол взять меня за подбородок. Я отскочила и нахмурилась.

– Не-а, – сказал он, убирая руку. – Не буду я рисковатьрепутацией, впустую приглашая тебя на шестидесятибаксовое свидание. Смысла нет,если мне нельзя к тебе притронуться.

С колотящимся сердцем я смотрела на него.

– Вот и здорово.

Кистен оторопело моргнул.

– Здорово? – переспросил он под смешок Айви.

– Ну, – подтвердила я, отбирая у него масло изачерпывая примерно полчашки деревянной ложкой. – Я никуда с тобой идти нехочу. Ты слишком самодоволен. Думаешь, что можешь кого угодно на что угодноуговорить. Меня от твоего мужского самодовольства тошнит.

Айви засмеялась, беззвучно спрыгивая на пол.

– Я ж тебе говорила, – сказала она. – Плати.

С показным вздохом он полез в задний карман за бумажником,достал оттуда полсотни баксов и сунул ей в руку. Она подняла тонкую бровь и ещераз показала мне: очко в твою пользу. Непривычно веселая, она забросила бумажкув кувшин на холодильнике.

– Типичный случай, – театрально опечалившись, сказалКистен. – Хочешь сделать человеку добро, и чем кончается? Обидели и ограбили.

Айви в три шага оказалась у него за спиной. Обхватив его загрудь, она склонилась и прошептала в надорванное ухо:

– Бедный мальчик.

Вдвоем они классно смотрелись: она – шелковый соблазн, и он– уверенная мужественность.

Он даже не шелохнулся, когда ее пальчики скользнули ему подрубашку между пуговицами.

– Тебе понравилось бы, – сказал он мне.

С таким чувством, будто прошла какую-то проверку, я столкнуламасло с ложки и облизала палец.

– Почему ты так уверен?

– Потому что тебе и сейчас нравится, – ответил он. – Тыуже забыла про этого мелкого эгоцентричного человечишку, который не отличитнастоящее от подделок, даже если оно укусит его за… – Он посмотрел на Айви. –За что там она его укусила, любовь моя?

– За руку.

Айви повернулась ко мне спиной и принялась наливать кофе.

– Который не отличит классную женщину, даже если онаукусит его за руку, – договорил Кистен.

У меня щеки горели.

– В последний раз я тебе что-то рассказывала! –крикнула я Айви. Я даже не до крови его укусила тогда. О Господи!

– Признайся самой себе, – сказал Кистен. – Тебенравится болтать со мной, нравится меряться силой воли. Ты развлечешься. – Онпосмотрел на меня из-под челки: – Тебе явно нужно развлечься. Ты в этой церквисидишь безвылазно хрен знает сколько. Когда ты в последний раз нормальноодевалась? Чувствовала себя красивой? Желанной?

Я застыла неподвижно, слушая собственное ровное дыхание.Вспомнила, как Ник решил уехать, слова мне не сказав, как мы целовались иобнимались, как были близки – и все оборвалось в один день. И так давно. Ятосковала без его рук, без его желания – он будил во мне страсть и жизнь. Яхотела вернуть это чувство, пусть даже не насовсем. Пусть на одну ночь, чтобыне забыть, как это бывает – до тех пор, пока не найду его снова.

– Без крови, – проговорила я, чувствуя, что делаюглупость. Айви вскинула голову – на лице у нее ничего не выражалось. Кистен неудивился. Проницательным и понимающим взглядом он смотрел на меня.

– Не увиливать, – тихо сказал он, блеснув глазами. Онменя как стекло видел.

– Шестьдесят долларов максимум, – ответила я в своюочередь.

Кистен встал и взял со спинки кресла плащ.

– Я за тобой заеду послезавтра в час ночи. Оденьсяпосимпатичней.

– К шраму не притрагиваться, – почти задыхаясь, сказалая. Мне вдруг перестало хватать воздуха. Что же я делаю, черт побери?

Он ответил не сразу, с хищной грацией влезая в плащ.

– Даже дышать не буду, – согласился он.

Задумчивое выражение сменилось на лукавое, когда он встал напороге и протянул руку к Айви.

Двигаясь слишком резко, Айви вытащила полсотни из кувшина иподала ему. Он не двинулся с места, и тогда она достала еще полсотни и шлепнулаему на руку.

– Вот спасибо, милая Айви, – сказал он. – Теперь мне ина свидание хватит, и на парикмахерскую останется.

Он поймал мой взгляд и удерживал, пока я дышать неперестала.

– До послезавтра, Рэйчел.

Его туфли звонко прошагали по темной церкви. Я слышала, какон попрощался с Дженксом и как громыхнула вдали закрывающаяся входная дверь.

– Глупо ты это сделала, – недовольно сказала Айви.

– Знаю.

Не глядя на нее, я быстро и грубо растирала сахар с маслом.

– Тогда зачем?

Я не отрывалась от стряпни.

– Может, потому что мне, в отличие от тебя, нужныприкосновения, – устало сказала я. – Может, потому что мне плохо без Ника.Может, потому что он уже три месяца уходил, а я, дура, не понимала. Хватит,Айви. Я не твоя тень.

– Нет, – согласилась она, не настолько злая, как яожидала. – Я твоя соседка. А Кист гораздо опасней, чем кажется. Я уже видела,как он это делает. Он намерен на тебя охотиться. Медленно, не торопясь.

Я остановилась и глянула на нее.

– Медленней, чем ты? – язвительно спросила я. Онаответила мне долгим взглядом.

– Я на тебя не охочусь, – с болью сказала она. – Мне тыне сдашься.

Бросив ложку, я уперлась руками в стол и склонила голову. Мы друг друга стоим. Одна боится чувствовать хоть что-то, только. не ослабитьсвой железный самоконтроль, а вторая так изголодалась по чувствам, что готоварискнуть свободной волей ради шиши веселой ночи. Как я еще не стала вампирскойигрушкой? Чудо просто.