Во власти черных птиц - Кэт Уинтерс

– Словарь – это все, что есть, не считая кулинарных книг. Мне пришлось избавиться от всех швейцарских и немецких изданий, которые я использовала в работе над переводами. Даже семейная Библия Уилфреда была на немецком.

– Как ты от них избавилась?

– Я их отдала.

Я нахмурилась:

– Ты их сожгла?

– Не имеет значения, как я от них избавилась. Соседи видели их у меня на полках. Они усомнились бы в моей преданности стране, если бы они остались там стоять.

– В каком мире мы живем, если нам приходится уничтожать книги? Разве это не задача кайзера – истреблять немецкий интеллектуализм?

– Тсс! Не говори так! – Она замахала на меня рукой, требуя замолчать, и бросила взгляд на окно, как будто соседи вскарабкались по стене и подслушивали сквозь закрытые створки. – Ты говоришь, как твой отец. Такие взгляды надо держать при себе.

Я, громко выдохнув, откинулась на подушку и натянула одеяло до подбородка.

– Мэри Шелли, мне очень жаль, что ты оказалась в такой ситуации. Я знаю, что тебе не с кем даже поговорить.

А вот тут ты ошибаешься. Если это не был сон.

– В гостиной лежит колода игральных карт. Почему бы тебе не разложить пасьянс?

Ее шаги зашуршали по деревянному полу. Выйдя из комнаты, она плотно закрыла дверь, оставив меня почти в полной темноте.

Частый стук шагов вниз по лестнице. Звук закрываемой входной двери. Я села, снова зажгла лампу и сделала глубокий вдох.

Стрелка компаса показывала на меня.

Я посмотрела на фотографии бабочки и молнии на стене и вспомнила горящий воздух накануне вечером, метания компаса, беспокойство, страх.

– Стивен? Ты здесь? Ты в безопасности?

Из-за окна донеслось воркование голубя, в остальном все было недвижимо.

– Стивен?

Компас по-прежнему был устремлен на меня. Я заползла обратно под одеяло, чувствуя себя такой же одинокой, какой меня считала тетя Эва.

Колокольчики на тетином деревянном телефоне, висевшем на стене кухни, зазвенели, когда я исследовала содержимое ящика со льдом в поисках завтрака. Я сняла воронкообразную трубку с крючка на боку аппарата и поднесла холодный металл к уху.

– Алло, дом Оттингеров, – произнесла я в зияющее отверстие черного раструба для рта, который всегда напоминал мне губы человека, который кричит: «Ооо!»

Потрескивание статического электричества достигло моего слуха. У меня оборвалось сердце.

На другом конце линии был Стивен.

– Это Мэри Шелли? – произнес мужской голос, который вполне мог принадлежать и ему.

– Да.

– Это Джулиус.

– Джулиус? Ааа.

Я опустилась на пятки, даже не заметив, что секунду назад стояла на носочках.

– У меня пауза между клиентами, – произнес он, – и очередь снова тянется до самой улицы, но я хотел немного с тобой поговорить.

– О чем?

– Как твои дела?

– Все хорошо.

Электрическое жужжание снова заполнило возникшую паузу, после которой он произнес:

– Ты действительно слышала его шепот?

Я сглотнула:

– Да.

– Теперь ты веришь в духов?

Я прижалась лбом к полированному дубовому корпусу телефона, размышляя над ответом.

– Мэри Шелли?

Я снова сглотнула с трудом.

– Не знаю насчет других духов, но я думаю… Я могла бы поверить… Я могу общаться со Стивеном.

– Ты хочешь пойти со мной на спиритический сеанс?

– С чего бы мне этого хотеть?

– Я знаю женщину-медиума. Она проводит сеансы в квартире над скобяной лавкой своих бабушки и дедушки. Ее собрания вполне законны – никакого жульничества, никакого мошенничества, опасаться совершенно нечего. Это честная и достойная девушка, которая посещает местную спиритуалистическую церковь.

– Я не хочу контактировать со Стивеном через медиума.

– Тебе незачем с ним контактировать. Рассматривай это как познавательный опыт, чтобы увидеть, как вызывают духов другие люди. Ты ведь умная девушка, верно? Просто познакомишься с тем, что такое спиритуализм. Ты легко найдешь общий язык со всеми остальными. Ты такая же, как они, Мэри Шелли.

Я прикусила губу, обеспокоенная тем, как сильно мне хочется найти людей, подобных мне в новой ипостаси.

– Ты сейчас дома одна? – спросил он.

– А что?

– Просто ужасно так жить, в полной изоляции, прячась от гриппа в ожидании смерти. – Его голос зазвучал громче, как будто он поднес губы ближе к аппарату, чтобы говорить мне прямо в ухо. – Пойдем туда со мной сегодня вечером. Все эти люди образованны и любознательны. Они все молоды и стремятся узнать больше о связи между живыми людьми и потусторонним миром.

– Тетя Эва тоже должна будет пойти.

Он помолчал.

– Да, конечно.

– Во сколько?

– Кружок начинается не раньше девяти. Я заеду за вами в половине девятого.

– Я попробую сходить один раз, но если меня что-то огорчит, не хочу больше ничего слышать от тебя о ду́хах.

– Договорились, Мэри Шелли. Увидимся вечером. Оденься красиво. Никаких летных очков.

Он повесил трубку.

После завтрака я уставилась на фотографии Стивена у себя в спальне и попыталась вызвать его на манер медиума. Возможно, чтобы понять эти волнующие прорывы в его жизнь после смерти, я нуждалась именно в трансе. В духовном настрое. В полной вере в потусторонний мир.

Я опустилась на колени перед его фотографиями, закрыв глаза и открыв разум. Я даже прижала ладони к рамкам фотографий и произнесла его имя:

– Стивен. Стивен. Ты здесь? Стивен Элиас Эмберс.

Нет. Это было не то. Я чувствовала себя одной из этих сомнительных личностей, рекламирующих в газетах свои публичные сеансы.

ТОЛЬКО СЕГОДНЯ!

МИСС МЭРИ ШЕЛЛИ БЛЭК

ПОТРЯСАЮЩАЯ ДЕМОНСТРАЦИЯ ОБЩЕНИЯ С ДУХАМИ

ВЫ УСЛЫШИТЕ, КАК ШЕКСПИР ЛИЧНО БУДЕТ ДЕКЛАМИРОВАТЬ «МАКБЕТА»!

Я открыла глаза.

– Ты не такая. – Я встала с пола и плюхнулась на кровать. – Ты должна подойти к этому больше, как к… к эксперименту. Как… с Фантомом.

В точку: Фантом.

Когда мне было десять лет, мы с папой сбились с ног, пытаясь найти мышь, которая разгрызала картонные коробки с печеньем в папиной бакалейной лавке. Я прозвала этого маленького грызуна Фантомом, потому что он приходил и уходил в ночи подобно сверхъестественной сущности. Ни одна из мышеловок, расставленных в обычных местах, не срабатывала. Нам не удавалось найти место его проникновения в магазин. Все, что мы видели, – это следы от зубов загадочного гостя и полусъеденное печенье.