Во власти черных птиц - Кэт Уинтерс

Вернувшись домой, тетя Эва застала меня за разборкой телефона.

– Что, скажи на милость, ты делаешь с моей телефонной коробкой?

Водрузив ящик с луком на шаткий стол посреди кухни, она подбоченилась.

Я сдула с глаз упавшую на лоб прядь волос.

– Я его разбираю.

– Что?

– Мой мозг отчаянно нуждается в нагрузке. Я решила посмотреть, как работают все эти провода.

– Хватит играть с проводами – особенно после того, как тебя так долбануло током, что ты чуть концы не отдала. – Она захлопнула телефонную коробку, едва не прибив мне кончики пальцев. – Повесь ее обратно на стену и больше сюда не лезь.

Я показала ей серебряные колокольчики.

– Сначала мне надо все собрать.

– Мэри Шелли…

– Это займет одну минуту. На фонограф ушло больше.

– Оставь фонограф в покое. Он и так сломан.

– Уже нет.

Она вздохнула, стянула свою испачканную машинным маслом маску и взяла из ящика две луковицы.

– Пока ты ликвидируешь это безобразие, я займусь ужином.

Я прикрутила колокольчики на место.

– Нас пригласили сходить кое-куда сегодня вечером.

– В самом деле?

– Джулиус хочет сводить нас на спиритический сеанс.

Она уронила луковицу на пол и обернулась ко мне:

– Спиритический сеанс?

– Он звонил насчет этого сегодня утром. – Я увидела, что ее глаза за круглыми стеклами очков увлажнились от изумления и волнения. – Я думаю, что он тебя интересует.

Ее щеки вспыхнули.

– Джулиус Эмберс меня не интересует.

– Я имела в виду сеанс. То, что тебя интересует Джулиус, я и так знаю.

– Он на четыре года моложе. Я недавно овдовела. Не говори глупостей. – Вытащив из ящика нож, она принялась кромсать лук. Ее затылок зардел. – Он знаком со многими светскими людьми в центре Сан-Диего. И сегодня канун Хэллоуина. Готова побиться об заклад, что этот сеанс будет необыкновенно светским мероприятием. Что бы мне такое надеть?

– Понятия не имею.

– Погоди-ка… – Она обернулась ко мне, продолжая сжимать в руке нож. – А ты почему хочешь пойти с Джулиусом Эмберсом на этот сеанс?

Вместо ответа я закрыла телефонную коробку и закрутила шурупы на крышке.

– О, Мэри Шелли… – Она ссутулилась. – Мы не можем допустить еще одной сцены вроде того эпизода на похоронах.

– Ты сама сказала, что я вернулась с того света, принеся с собой какую-то его частицу. Что, если я не окончательно вернулась из мира мертвых?

– Как по мне, так ты очень даже живая.

– Но Стивен… Что, если он не смог совершить переход? Что, если существует какая-то причина, не позволяющая ему упокоиться с миром?

– Я не хочу, чтобы ты устроила очередную сцену. Это неправильно – удерживать кого-то, не позволяя ему уйти.

– Тогда зачем нужны эти сеансы? В чем смысл спиритуалистических снимков? Если ты думаешь, что то, что делаю я, неправильно, почему ты поддерживаешь Джулиуса Эмберса?

Тетя Эва поджала губы и будто постарела. Теперь она походила на фотографии своей покойной матери, которая корчила на камеру такие гримасы, как будто ела лимон.

– Это другое. Джулиус профессионал.

Она снова принялась стучать ножом, шинкуя лук.

Я проворчала что-то невразумительное и положила отвертку в ящик с инструментами дяди Уилфреда, который стоял у моих ног.

– Во сколько мы должны там быть? – спросила тетя Эва.

– Он заедет за нами в половине девятого.

Она подняла голову:

– На своей машине?

– Думаю, да.

– У него «кадиллак». Я видела его в гараже за домом.

Стук-стук-стук-стук-стук.

– Прокатиться на «кадиллаке» и побывать на сеансе в центре города… – Она присвистнула и покачала головой. – А я-то думала, что гвоздем сегодняшней программы будет луковый суп.

Тетя потерла влажный лоб тыльной стороной кисти.

– Тебе надо будет надеть что-то красивое. Я не знаю насчет спиритуализма в Орегоне, но в Сан-Диего сеансы – это официальные мероприятия.

– Давай лучше я приготовлю суп, а ты пойдешь собираться. Это ты, а не я целый день работала на верфи.

Таким образом я попыталась намекнуть ей на то, что, источая такую вонь, она никак не может идти на светское мероприятие. Она без обид согласилась и побежала мыться.

После ужина, когда солнце уже давно село и наш дом озарил свет газовых ламп, я перебрала свой гардероб, отложив в сторону самое красивое из своих платьев – из черной шелковой тафты, которое я надевала на похороны Стивена. Свой выбор я остановила на клетчатом сине-белом шерстяном платье с отделанным кружевом воротником, которое, по моему мнению, занимало второе место. Я надела его через голову и застегнула пуговицы. После того как я подчеркнула талию поясом из этой же ткани и одернула юбку, оно закрыло мои ноги до середины икры. Вместо обшарпанных скаутских ботинок мне пришлось обуться в черные туфли Мэри Джейн. Лайковым перчаткам предстояло скрыть чешуйчатые следы ожога молнии на моих пальцах. Порывшись в своей докторской сумке, я извлекла маленький бисерный кошелек, который принадлежал моей маме, и положила в него часть денег, которые отец заставил меня взять перед побегом из Портленда.