Зеркало тьмы - Уильям Дитрих

Наш подземный тоннель извивался, словно червь. Временами потолок был достаточно высоким, чтобы встать в полный рост, но временами нам приходилось ползти, боясь, что впереди нас ждет только тупик. Стены то выступали вперед, то проваливались назад – не похоже было, чтобы этот тоннель соорудили средневековые рыцари.

– Они явно воспользовались подарком природы, – сказал Кювье, – скорее всего, это канал выхода лавы. У вулканов бывают подобные трубы, через которые вытекает расплавленная порода. Когда этот остров был еще вулканом, этот проход, вероятно, соединял центральный пик с морем.

– Остров все еще является вулканом, – поправил его Смит.

– Означает ли это, что лава может потечь через этот проход и сейчас? – спросил Фултон с беспокойством в голосе.

– Только если будет извержение, – ответил Смит. – Но в этом случае мы бы задохнулись от газа или изжарились бы от высокой температуры задолго до того, как здесь появится лава.

– Понятно.

– Или же землетрясение может попросту обрушить тоннель на нас, – добавил Кювье.

– Или горячая вода сварит нас живьем, – отозвался Смит.

– Или ошпарит горячим паром до смерти, – согласился Кювье.

– На горе Этна зевак убивало разлетавшимися камнями.

– А на Везувии находили трупы, окаменевшие от пепла.

Ученых, похоже, забавляла их беседа.

– Просто обожаю науку. А вы, Роберт? – обратился я к Фултону.

– Гораздо разумнее работать с вещами, которые можно контролировать, например, с машинами.

Так мы и продолжали свой путь вперед, сгорбившись за нашей единственной тающей свечой. Свеча давала нам не только свет, но и уверенность в том, что пока она горит, есть и воздух, которым можно дышать.

– Раз мы все еще живы, значит, где-то должен быть выход, через который циркулирует воздух, так ведь? – спросил я остальных.

– Да, – ответил Кювье, – может быть, размером с дверь. А может, и размером с замочную скважину.

– М-да, – вынужден был согласиться я.

Мы дважды соскальзывали вниз по крутым гравийным скатам, что лишь усиливало впечатление, что мы приближаемся к какому-то аду. Мне было жарко, и я не знал, в какой степени это действительно жар, а в какой – мое воображение. Я вытер пот и заметил, как пересохло у меня во рту. Затем мы пересекли нечто, напоминающее дно, и на этом горизонтальная часть нашего пути закончилась. Мы уперлись в вертикальную шахту, которая вела как вверх, так и вниз, и была круглой и гладкой, словно колодец. Я посмотрел наверх, но увидел лишь темноту, которая, вероятно, означала, что устье этого колодца было закрыто. Взобраться наверх представлялось непростой задачей. Я оторвал лоскут от моей рубашки, поджег его от свечи и бросил вниз. На глубине футов тридцати мы увидели лишь земляной пол, от которого шел еще один тоннель.

– Шахта не так уж широка, – сказал я, – если упереться в стенки ногами и спиной, можно осторожно спуститься вниз. Я пойду первым, и когда пройду часть пути, можете передавать мне бландербасс и свечу.

От свечи оставалось уже не более половины.

Мы неуклюже спустились на дно этой шахты, и здесь нас ждал сюрприз. Тоннель, отходящий от шахты, был усилен деревянными ребрами! Похоже, это была искусственно выкопанная шахта, нежели природный тоннель. Дерево выглядело очень старым, сухим и потрескавшимся, а теплота воздуха в проходе защитила его от плесени и гниения. Неподалеку виднелась гора выкопанного песка и ржавые инструменты.

– Кто-то побывал здесь до нас, – сказал я с воодушевлением, – причем не тысячи лет назад. Я думаю, что эта шахта служила альтернативным входом с поверхности. – Я взглянул наверх. – Жаль только, что здесь нет лестницы.

– Возможно, это безрассудство не так уж и бесполезно, – выдавил Кювье.

– Подпорки выглядят так, словно они с трудом выдержат ткань палатки, не говоря уже о толще земли над нами, – предупредил Фултон, – это примитивная инженерия, очень старая и очень слабая.