Кладбище ведьм - Александр Матюхин

Последний год Маша часто просыпалась от страшного крика, звучащего в голове:

«Подойди сюда, выродок! Видишь? Смотри! Смотри, что ты наделала!»

Яркая картинка сна стремительно тускнела, оставляя обрывки воспоминаний: пятна крови на столе, на линолеуме, перевернутая кастрюля, бутылка пива и ярко-алые капли на руках и на лице Олега. Его большие выпученные глаза.

«Это все ты! Я же просил не лезть! Я же предупреждал!»

Персональное место в Аду, она помнила.

Пока просыпалась, силясь вырваться из ночного кошмара, слышала в голове ещё что-то.

Вжжик — резкий и быстрый звук — вжжик — тяжелый, с хрустом.

Иногда он уходил вместе с кошмаром, иногда приходил без него.

Этот звук возник и сейчас, когда Маша зашла следом за мамой в квартиру, закрыла дверь, провернула ключ. Увидела черные тяжелые ботинки Олега. Значит, пришёл раньше времени.

Мама предсказуемо стащила сапоги, проклиная заевшую молнию, пошла на кухню. Задела пакетом дверной косяк, и бутылка внутри тяжело звякнула.

Маша присела на обувную полку. В коридоре было полутемно, из трех ламп горела одна. Кисло пахло из мусорного пакета, который никто не выкидывал уже пару дней — всё подбрасывали в него пакеты из-под чипсов, банановую кожуру, недоеденную вермишель, будто в ненасытную пасть Мусорного Монстра.

Может, взять этот пакет, выйти с ним и больше никогда-никогда не возвращаться?

Последний шанс.

Из пакета наполовину вывалилась банка из-под сгущенного молока. Банка была забита сигаретными окурками, часть окурков рассыпалась по полу, в мокрую темную лужицу от растаявшего снега.

Как хорошо было бы выскочить сейчас на улицу. В мороз. В одиночество и тишину.

— Ага, приперлися!

Маша вздрогнула. В дверном проеме кухни стоял Олег. Он был худым и сутулым, из-за чего особенно выделялся его округлый «пивной» живот под выпирающими ребрами. На безволосой груди, над левым соском синела старая армейская татуировка: группа крови и род войск. Еще одна татуировка была у него на костяшках пальцев. Четыре буквы: «В.Е.Р.А.». Каждый раз, напиваясь, Олег подсовывал кулак под нос Машиной мамы и говорил глухим голосом: «Вот, с-сука, настоящая любовь! Чистая и незамутненная. А ты так, шавкой была — шавкой и осталась».

Сейчас он тоже был пьян, едва стоял на ногах. Видимо придумал какую-нибудь отговорку на работе и вернулся в обед. Как обычно. С того момента пил, не переставая.

Недобрый у него был взгляд.

В коридор вернулась мама, на ходу раскуривая сигарету. Уже успела опустошить рюмочку холодненькой. Прошла к вешалке, сняла пальто, потрепала Машу по голове. Выпив, мама становилась добрее.

— В общем, Машка, задала ты матери задачку, — произнесла она, выдыхая дым к потолку, где тот закружился вокруг единственной целой лампочки. —Дедушке уже не позвонить, сечёшь? У него своих проблем по горло. Дуй в комнату, и чтобы не выходила до ужина. Я позову. А завтра решим, что с тобой делать. Телефон только сдай.

— Ремня ей всыпать, вот что! — хохотнул Олег. — Меня отец только так и учил. И хорошо воспитал, между прочим, я эти звезды на жопе до сих пор помню.

Маша поспешила в свою комнату. Для этого пришлось обогнуть Олега. Тот схватил её за локоть, подтянул к себе и шепнул коротко:

— Нарвалась, выродок.

Интонация была такая, что Маша сразу поняла — сегодняшняя ночь будет долгой. Хрен там он уснет раньше мамы. На таких, как Олег, водка не действовала.

— Вали давай, в комнату! — грубо буркнул он и потерял к Маше интерес. По крайней мере, в ближайшее время.

Маша прошла к себе, закрыла дверь и долго стояла, прислушиваясь. Доносился голос матери, которая рассказывала о том, какие в школе все мудаки, и эта девчонка сучка, и вообще никто ничего вокруг не понимает в воспитании детей. Олег вставлял свои пять копеек. Звучали слова про ремень, воспитательные цели и про то, что дедушка никогда не помогает. Большой человек, а к родственникам относится, как мудак.

Господи, пусть она и дальше будет уделять много времени сериалам, водке и шаверме!

Маша не верила в бога и не молилась, хотя иногда хотелось. Должен же быть какой-то волшебный момент в этой жизни. Иначе как?

Олег всегда поджидал Машу на кухне. Кухня и ванная комната — два священных места для демона.

— Ты только скажи! — донесся его возбужденный голос. — Я хоть сейчас ремнем по заднице! Учить её надо, чтобы не повторяла. А после школы что она будет делать, без мозгов?

Учиться оставалось всего полгода. Можно хоть завтра уехать из Петербурга, например, в Москву, поступить в какой-нибудь колледж. Маша неплохо рисовала. Наверняка есть колледжи, где учат рисованию.