Как ни крути - помрешь - Ким Харрисон

Квена, как и меня, укусили и не привязали – а может, Пискариего даже привязал. С сочувствием глядя на эльфа, я подумала, что ему есть чегобояться.

Видя, что я поняла, Квен плавно поднялся с пола. Айвинапряглась, и я подняла руку сказать ей, что все в порядке.

– Я не знаю, привязал он меня укусом или нет, – сказалКвен очень ровным голосом, пряча страх. – Мне нельзя рисковать безопасностьюмистера Каламака. Он на меня будет рассчитывать, а я могу… отвлечься вкритический момент.

Волны блаженства, исходящие от укуса, и правда могли бытьсильным отвлекающим фактором даже посреди драки. Сочувствие потянуло менявперед. Струйки пота пробороздили лицо в мелких морщинках. Ему столько лет,сколько было бы сейчас моему отцу, и при этом у него сила как у двадцатилетнегои стойкость, которая дается только зрелостью.

– Твой шрам покалывает в присутствии других вампиров? –спросила я, сама считая свой вопрос слишком личным.

Но он мне ответил, прямо глядя в глаза:

– Я не попадал еще в ситуации, где мог бы проверить.

– Рэйч? – позвал Дженкс и подлетел ко мне, трещакрыльями.

– Тогда я не знаю, привязал тебя Пискари или нет, –сказала я и замерла, ощутив, что мой шрам как раз покалывает, предвещая чувстваболее глубокие.

У меня глаза распахнулись. Квен застыл на месте. Нашивзгляды встретились, и по испугу в его глазах я поняла, что он чувствует то жесамое.

– Рэйч! – заорал Дженкс, бросаясь мне прямо в лицо ивынуждая попятиться. Крылья у него горели красным. – Не Квен сейчас главнаяпроблема!

Вслед за его испуганным взглядом я повернулась к Айви.

– О черт, – прошептала я.

Айви вжалась в угол, халат распахнулся, открыв чернуюшелковую ночную рубашку. Она потеряла контроль над собой, черные глаза смотрелив никуда, рот безостановочно двигался. Я замерла, не понимая, что происходит.

– Убери его отсюда, – прошептала она; с зубов скатиласькапля слюны. – О Господи, Рэйчел. Он ни к кому не привязан. Пискари… Он у меняв голове! – Она задохнулась на полуслове. – Он хочет, чтобы я его взяла, и я незнаю, смогу ли с ним совладать. Убери Квена отсюда!

Я тупо на нее смотрела, не понимая, что делать.

– Убери его из моей головы! – простонала она. – Убери!Я в ужасе глядела, как она сползла по стене и скрутилась в клубок, зажав ушиладонями.

– Убери его!

С колотящимся сердцем я повернулась к Квену. Шея пламенелапредвкушением блаженства. По глазам Квена я видела, что и его шрам ожил изагорелся. О Господи, это было так хорошо!

– К дверям, – скомандовала я Дженксу.

Схватив Квена за руку, я потащила его в коридор. Из-за спинынесся жуткий гортанный вой. Я бросилась бежать, волоча эльфа за собой. Квеностановился, когда мы вбежали в святилище, отнял у меня руку.

– Уходи, сейчас же уходи! – закричала я, пытаясьсхватить его за руку.

Он сгорбился и весь дрожал – мастер боевых искусств, онвыглядел беспомощным. На лице, четче проступили морщины, по глазам было видно,что дух его сломлен.

– Ты пойдешь с мистером Каламаком вместо меня, – сказалон измученным голосом.

– Ни за что. – Я поймала его руку. Он вдруг будто ожил,рванулся назад.

– Ты пойдешь с мистером Каламаком вместо меня! –повторил он, на лице опять отразилось отчаяние. – Или я вернусь туда, в кухню.

Лицо у него дернулось, и я испугалась, что он туда в любомслучае пойдет.

– Он шепчет мне, Морган. Я слышу его через нее…

У меня вдруг пересохло во рту. Мысли метнулись к Кистену.Если я дам ему привязать меня, то кончу вот так же.

– Но почему я? Вокруг полно более искусных колдунов!

– Они все полагаются только на магию, – выговорил он,согнувшись едва ли не вдвое. – А ты к ней прибегаешь в крайнем случае. Это даеттебе… преимущество. – Он ахнул. – Она слабеет. Я чувствую.

– О'кей! – воскликнула я. – Пойду, черт с тобой. Толькопошли отсюда!

Болезненный стон, тихий как дуновение ветерка, вырвался изего губ.

– Помоги, – шепнул он. – Сам я уже не уйду.

Сердце колотилось как бешеное. Я ухватила его за руку иповолокла к двери. Сзади страдальчески кричала Айви. Уменя в груди похолодело.Что же я делаю, собираясь на свидание с Кистеном?

Яркий сноп отразившегося от сугробов света пронзил церковныйполумрак, когда Дженкс с его семейством привел в действие сложную системублоков и противовесов, которую мы привесили нарочно, чтобы пикси моглиоткрывать дверь. Квен остановился, почуяв холодный воздух; пикси улетели вглубь церкви.

– Да иди же! – крикнула я от страха и отчаяния,выталкивая эльфа на крыльцо.

У бордюра ждал длинный серый лимузин, и я вздохнула соблегчением при виде Джонатана. Трентов прислужник номер один открылводительскую дверь и вышел. Вот не думала, что когда-нибудь обрадуюсь при видеэтого до ужаса длинного, противного типа. Значит, они вдвоем сюда приехали заспиной у Трента. Зря я согласилась. Влипну покруче, чем обычно, я это ужечувствовала.

Квен тяжело дышал, когда я помогла спуститься по ступенькам.

– Увези его отсюда, – велела я. Джонатан распахнулпассажирскую дверь.

– Ты согласилась? – спросил он, поджав тонкие губы привиде моих перемазанных в печенье волос и мокрых джинсов.

– Да! – Я втолкнула Квена в машину. Он рухнул накожаное сиденье, будто пьяный. – Езжай!

Высокий эльф закрыл дверцу и посмотрел на меня.

– Что ты с ним сделала? – холодно спросил он.

– Ничего! Это Пискари. Да увози же его!Удовлетворившись объяснением, он прошел на свое место.

Машина завелась невероятно тихо. Я осталась стоять, дрожа наобледенелом тротуаре, пока она не набрала скорость и не скрылась за углом.

Пульс понемногу успокаивался. Я обняла себя обеими руками –зимнее солнце не грело. Медленно я повернулась идти назад, не зная, что я найдускорчившимся на полу в моей собственной кухне.