Как ни крути - помрешь - Ким Харрисон

– Ну, я твой экзамен прошла? – поинтересовалась яехидно.

– Нет. Но лучше я не найду.

Айви недоверчиво хмыкнула, а Дженкс слетел к его лицу,постаравшись остаться на безопасном расстоянии.

– Ты, болван, – заявил четырехдюймовый человечек. – Мытебя три раза прикончить могли.

Квен нахмурился.

– Мы. А мне нужна она одна, а не вы. Она проверку невыдержала.

– Значит, ты уходишь, – подытожила я, уверенная, чтотакого везения мне не видать.

Я представила, что меня ждет впереди, и вздохнула. Первыйчас дня. Эльфы ложатся спать в середине дня и около полуночи, как и пикси. Квенздесь без ведома Трента.

Слегка восстановив уверенность в себе, я вытащила стул исела, пока Квен не увидел, как у меня дрожат коленки.

– Трент не знает, что ты здесь, – заметила я, и онкивнул с серьезным видом.

– Это моя проблема, не его, – сказал Квен. – И платитья буду, не он.

Я моргнула, пытаясь скрыть свое беспокойство. Трент не вкурсе. Интересно.

– У тебя для меня работа, о которой не знает Трент? Икакая же?

Квен покосился на Айви с Дженксом.

Оскорбившись, я закинула ногу на ногу и покачала головой.

– Мы одна команда. Я не стану просить их уйти, чтобы тымог без помех рассказывать, в какую там лажу ты вляпался.

У старого эльфа дернулась бровь, он сердито набрал воздуху,чтобы заговорить.

– Слушай, ты! – Я ткнула в него пальцем. – Ты мне несимпатичен. Дженксу тоже. Айви вообще хочет тебя съесть. Вот теперь начинай.

Он застыл. А я разглядела отчаяние, мелькавшее в его глазах,словно блики на воде.

– У меня проблема, – сказал он, и в тихомконтролируемом голосе прозвучала нотка страха.

Я покосилась на Айви. Она задышала быстрее и обняла себяруками, плотнее запахивая халат. Вид у нее был беспокойный, лицо побелело дажебольше обычного.

– Мистер Каламак намерен посетить общественноемероприятие и…

Я поджала губы.

– Я уже объясняла сегодня одному типу, что мы не шлюхи.Квен сверкнул глазами.

– Помолчите, – сказал он холодно. – Кто-то вмешиваетсяв некоторые деловые предприятия мистера Каламака. Цель упомянутой встречи –прийти к взаимному пониманию. Я хочу, чтобы вы там присутствовали, дабы непроизошло чего-то другого.

Взаимопонимание? Разборка по типу:я-круче-так-что-пошел-вон-из-моего-города?

– Саладан? – высказала я догадку. Квен искренне поразился:

– Вы его знаете?

Дженкс суетился вокруг Квена, пытаясь понять, кто он такой,и все более отчаиваясь. Движения стали слишком дергаными и подчеркивалисьрезким хлопаньем стрекозиных крыльев.

– Я о нем слышала, – сказала я, вспомнив Такату. И прищурилась:– Что мне за дело, если кто-то пытается прибрать к рукам некоторые предприятияТрента? Это «бримстон», что ли? Ну так можешь из преданности хоть в адусгореть. Трент людей убивает. Я и раньше это знала, но теперь он их убивает низа что. – Я в ярости вскочила на ноги. – Мушиное дерьмо твой шеф. Я его сдатьдолжна, а не защищать. А ты, – еще громче сказала я, тыкая в него пальцем, –еще хуже мушиного дерьма, потому что никак ему не мешаешь!

Квен вспыхнул, что мне смутно польстило.

– Неужели ты такая дура? – бросил он, и я застыла. –Паленый «бримстон» не от Каламака, а от Саладана идет. Мистер Каламак пытаетсяубрать его с улиц, и если только ты не хочешь, чтобы Саладан завладел городом,лучше тебе позаботиться о безопасности мистера Каламака, как и нам. Берешь тыдело или нет? Плата десять тысяч долларов.

Дженкс взвизгнул от неожиданности на ультразвуке, даже глазазаболели.

– Деньги вперед, – добавил Квен, доставая откуда-тотонкую пачку купюр и бросая их к моим ногам.

Я посмотрела на деньги. Этого мало было. Миллиона долларовне хватило бы. Я шевельнула ногой, и деньги проскользили по мокрому полуобратно к Квену.

– Нет.

– Возьми деньги, а там пусть он загнется, – посоветовалДженкс с залитого солнцем подоконника.

Затянутый в черное эльф улыбнулся.

– Миз Морган так не работает. – Морщинистое лицо былокрайне уверенным, и мне захотелось вцепиться в самодовольные зеленые глазищи. –Если она возьмет деньги, она станет защищать мистера Каламака до последнеговздоха. Я прав?

– Нет, – сказала я, точно зная, что прав.

Только я не собиралась брать эти вшивые десять штук.

– Вы возьмете деньги и работу, – сказал Квен. – Потомучто если не возьмете, я всему миру расскажу о том летнем лагере. Выединственный человек в мире, у кого есть хоть призрачный шанс его спасти.

У меня лицо застыло.

– Сволочь, – прошептала я, не желая пугаться. – Почемубы тебе не оставить меня в покое? С какой стати я? Ты же меня только что пополу размазал.

Он отвел взгляд.

– Там будут вампиры, – тихо сказал он. – Сильныевампиры. Есть возможность… – Он набрал воздуху и глянул мне в глаза. – Не знаю,как я…

Я покачала головой, несколько успокоившись. Ничего Квен нерасскажет. Трент придет в ярость – пусть умеренную, – если мне придетсяупаковать вещички и отплыть в Антарктику; он все еще надеялся заманить меня всвою команду.

– Если вы боитесь вампиров, это ваша забота, – сказалая. – Своей я ее делать не собираюсь. Айви, выкини его из моей кухни. Она нешевельнулась. Я повернулась, и моя досада испарилась при виде ее неподвижноголица.

– Его кусали, – прошептала она. Робкое желание в ееголосе меня поразило. Сгорбившись, она прислонилась к стене, закрыла глаза имедленно втянула воздух, смакуя его запах.

У меня рот открылся – я вспомнила. Его укусил Пискари, какраз перед тем, как я дала вампиру по голове ножкой от стола. Квен –внутриземелец, так что подхватить вирус не мог, зато мастер-вампир мог егоментально привязать. У меня рука сама потянулась к шее, лицо помертвело.

Большой Ал, когда пытался меня убить, принял вид вампира – иприобрел все его способности. Он наполнил мои жилы тем же мощным коктейлемнейромедиаторов, который теперь тек по Клену. У вампиров это приспособительныймеханизм, он обеспечивает им добровольных доноров, а под действием вампирскихферомонов этот коктейль превращает боль в удовольствие. Если вампир достаточноопытен, он может так направить реакцию, чтобы только он один вызывал укусомприятные ощущения, привязывая жертву исключительно к себе и предотвращаяперехват личного имущества.

Алталиарепт не потрудился сделать нейромедиаторыизбирательно действующими – он же собирался меня убить. У меня остался шрам,который реагировал на любого вампира. Я никому не принадлежала, и если мнеудастся удерживать вампирские зубки подальше от моей кожи, то никому и не будупринадлежать. По вампирским меркам, непривязанная жертва считалась низшей изнизших, общей закуской, жалкими объедками, настолько не заслуживающей уважения,что всякий вампир мог воспользоваться ею как захочет. Ничья жертва долго нежила, переходя из рук в руки, от вампа к вампу, быстро теряя здоровье и волю;ее бросали разлагаться в унылом одиночестве, как только уродство ее жизниначинало отражаться на лице. Я бы тоже такой считалась, если бы не защита Айви.