Птицы дождя - Кларисса Гоэнаван

– Удивительно, почему этот дом еще не снесли, – сказал Хонда, поднимаясь по лестнице. – Он стоит тут со времен Второй мировой и ни разу не видел ремонта. Владелец должен был хотя бы сделать лифт.

– Если бы он это сделал, плата была бы выше и оказалась бы мне не по карману, – возразил я.

– Может, жильцы занимают только часть дома, а в других квартирах хранятся наркотики и оружие?

– Не смеши меня.

Но если бы даже его предположение оказалось верным, мне было плевать. Плата была сносная, и хозяева сдавали квартиры на короткий срок. Я даже удивлялся, получал ли хозяин какую-то выгоду, взимая такую низкую плату за проживание.

Тяжело дыша, мы наконец добрались до пятого этажа. Я достал ключи, открыл дверь и, поставив на пол свои пожитки, осмотрел квартиру. Меня снова неприятно поразил затхлый запах, и я поскорее распахнул все окна и впустил свежий воздух.

В углу гостиной я увидел телевизор, покрытый толстым слоем пыли. Я попробовал включить его, решив чем-то занять Хонду, но безуспешно. Повозившись немного, я плюнул и зашел в ванную, чтобы помыть руки. К моему огорчению, в квартире не было горячей воды. Неудивительно, что эта квартира не пользовалась спросом. Конечно, я мог нагревать воду, как персонажи старых фильмов, но понимал, что мне будет лень. Что ж, я получил то, за что заплатил.

– Все в порядке? – спросил Хонда.

– Да, да, – ответил я, ополаскивая руки под краном.

Зеркало передо мной было туманным от грязи. Похоже, первым делом мне придется навести здесь чистоту. Я вздохнул. Для меня это не самое любимое занятие.

Мое новое жилье находилось в пятиэтажке; на каждом этаже было по восемь квартир. Примерно треть их была занята, а несколько квартир предлагалось в аренду – с предположениями Хонды я не согласился. В реальной жизни все было скучнее. Скорее всего, их просто было бессмысленно ремонтировать.

Насколько я понял, первый этаж был занят полностью, но чем выше, тем жильцов было меньше. На моем этаже была занята всего одна квартира, кроме моей.

Квартиросъемщики представляли собой смесь из студентов колледжей и молодых специалистов. Из-за их малочисленности мне было нетрудно запомнить их лица. Все жили поодиночке, за исключением одной молодой пары.

– Хозяин старается сдавать квартиры только одиноким жильцам, – сообщила мне Изуми, девушка в очках, управлявшая домом.

Через неделю после моего переезда она позвала меня к себе – забрать документы. 304-я квартира служила ей домом и офисом. Через Изуми мне предстояло платить каждый месяц за жилье. Если возникнут какие-нибудь проблемы с оборудованием, говорить тоже надо было с ней. Хотя, по ее словам: «Я ничего не могу с этим поделать, так что не приставайте ко мне».

– На третьем этаже живет семейная пара, – возразил я.

– Квартиросъемщиком числится девушка, но ее бойфренд приходит каждый день. Можно сказать, он тоже тут живет. Хозяин будет недоволен, если узнает, но если ему никто не настучит, то он и не узнает.

Я засмеялся.

– Что тут смешного? – спросила Изуми, скрестив на груди руки.

– Ты походишь на мою одноклассницу, – ответил я. – Она носила такие же очки, как у тебя, и была прилежной ученицей, нашей старостой, членом школьного совета и все такое. Но в отличие от тебя она всегда докладывала учителю о нашем хулиганстве.

– Попадаются вредные особы.

– Да уж.

– Знаешь, я не такая серьезная. – Она сняла очки. – Просто у меня неважное зрение, и мне не очень везет. Я сломала свои хорошие очки и вот теперь ношу старые, в которых выгляжу как дура.

Без очков Изуми меньше походила на мою одноклассницу.

– Ладно, хватит на меня смотреть. Я вынуждена носить очки все время, без них я просто слепая. – Изуми снова надела очки. – Да, пока не забыла – я должна дать тебе кое-что. Подожди минутку – у меня беспорядок, и я обычно не приглашаю к себе никого.

– Не беспокойся, я подожду здесь.

Она оставила меня у двери. Я не видел, насколько велик у нее хаос, потому что декоративная занавеска загораживала вход в гостиную, но слышал, как Изуми шарила в квартире.

Через пару минут она вернулась с буклетом.

– Памятка для квартиросъемщика, почитай на досуге, – сказала она. – Теперь можешь идти.

Я постарался скрыть удивление.

– Спасибо, непременно почитаю.

– Ах да, и вот что. Я уже говорила тебе, но повторю еще раз. Постарайся не доставать меня без необходимости. Если даже ты скажешь мне, что не работает стиральная машина или не течет вода, я все равно ничего не смогу сделать. Лучше постучись к соседям и попроси разрешения воспользоваться их техникой. Хозяину я могу сообщать обо всех проблемах только раз в месяц, когда сюда приходит его секретарь. Но даже тогда до его офиса невозможно дозвониться.

– Ты говоришь так, словно ненавидишь свою работу, – не удержался я. – Тогда зачем ты взялась за нее?

Она удивленно посмотрела на меня.

– Как – зачем взялась? Ты думаешь, что я все делаю бесплатно? Хозяин за мои хлопоты берет с меня половинную плату.

– Вау, это выгодная сделка. А если ты позовешь кого-нибудь к себе жить, как та девушка, тогда сможешь платить еще меньше.

Я дразнил ее, поэтому не ожидал услышать ответ.

– Блестящая идея, но только я громко храплю. Единственным живым существом, которое могло спать в моей комнате, была моя кошка Мидори. Но это было давно, еще в школе.

– Ты любишь кошек? Какое благородство! Мидори говорила тебе это?

Изуми усмехнулась.

– Ты когда-нибудь видела нашего хозяина? – спросил я.

Она покачала головой.

– Я общаюсь только с его секретарем.

– Тогда как ты стала управляющей домом?

– Эта должность досталась мне от моей кузины. Она вышла замуж и переехала, – ответила Изуми. – Ладно, хватит обо мне. Как дела у тебя? Ты уже успел обжиться и распаковать вещи?

– Более-менее, – ответил я. – Тут тихо.

– Да, особенно у тебя на пятом этаже. Там живешь только ты и еще тот худой парень.

– Ты его знаешь?

Она пожала плечами.

– Не очень. Ты уже говорил с ним?

– Не успел.

Хотя наши квартиры были рядом, я ни разу не говорил с моим ближайшим соседом и видел его только два раза.

В первый раз он вернулся поздно вечером с двумя большими пакетами. Я развешивал белье, которое забыл вынуть днем из стиральной машины.

Мой сосед был высоким и худым, с растрепанными волосами. На его теле было несколько слоев одежды, словно он жил зимой на Хоккайдо, хотя в тот день было довольно тепло. Еще более странным было то, что, несмотря на такую одежду, на ногах у него были только дзори, традиционные соломенные сандалии.

Во второй раз я слонялся по общему коридору, потому что не мог заснуть. Было часа два ночи. На этот раз он тоже куда-то вышел и вернулся с двумя пакетами. Его дзори громко стучали при подъеме по лестнице. Когда он проходил мимо меня, я кивнул ему, и он кивнул в ответ.

Все остальное время его дверь и окна были закрыты. Я не слышал шума из его квартиры, и он не вывешивал снаружи постиранное белье. Глядя из коридора, казалось,