До края Степи - Мари Пяткина

— Беда тебе, — вздыхал полный Фома, глядя, как Адди выполняет жим лёжа. — Эти кубики… Одно искушение от женщин…

— Не сри ему в голову, — обрывал Влад. — Ништяк экстерьер, с таким, может, и вид на жительство дадут. На осеменение сгодится…

Адам сжимал зубы и терпел его хамство из последних сил. Ведь за покалеченного робота ему накинули месяц общественных работ, а за покалеченного нормиса светило гораздо больше.

Их с Фомой Влад тоже не любил, поглядывал свысока и считал, что не повезло застрять с дикарями немытыми. Впрочем, имел неодолимую тягу к просвещению оных дикарей, и если не плавал и не ел, то втирал «за жизнь», чтобы показать, как прекрасно ориентируется во всех без исключения вопросах.

— Зачем мы сдаём генетический материал? — спросил его Адди.

— Чтобы снизить число мутаций в человеческой популяции копи, — снисходительно пояснил Влад. — Женились, к примеру, копчане, оба с умеренной мутацияей. Однако, не известно, какую мутацию получит приплод от двух родителей-мутантов. Поэтому людские пары предпочитают искусственное оплодотворение спермой нормиса. В этом случае вероятность появления неумеренных мутаций существенно снижается. Фармкопчаная программа оздоровления общества. Сечешь, или разжевать?

Адам понимал, как и то, что где-то теперь будут бегать его-чужие дети. Ну что за дичь⁈

Сперва он ждал, что их компания дрочил пополнится плюгавым Рудольфом, к счастью, не дождался, зато рассказал про их встречу в каталажке.

— Ты чё, вчера родился? — фыркнул Влад. — Они тебя впервые видели. Рудольф — полицейская подсадная утка, его дело — разузнать о тебе побольше.

Кормили на общественных работах очень хорошо, даже прекрасно. Никакой дешёвой тлятины или белкового супа из тюбиков — куриное и козье мясо, кислое молоко, натуральные овощи, рыба, даже ягоды давали! Адам ел всё подряд и не понимал, почему Влад жалуется и кривит нос. Только скучно было — ешь, спи, тягай железо, раз в день — сдача «материала». Спи сколько влезет, хоть до завтрака, хоть до массажа, который тоже полагался раз в день: ты лежишь, а робот спину трёт да плечи разминает. Не выдержав глобального этого ничегонеделания, он попросил у охранного робота любую книжку, чем поставил в тупик, чуть программу не сломал. Робот надолго завис, перебирая инструкции — положено или не положено? Запрещено или разрешено? Лампочка во лбу беспомощно мигала — про книги в его инструкциях информации не содержалось. Вдруг Влад заржал.

— Что, маленький устал дрочить, испугался общественных работ? — осведомился он.

— При чем здесь это? — угрюмо бросил Адди.

— Да при том, что чтение — это попытка незрелой психики уйти от стрессовой реальности в иллюзорный мир, дабы отдохнуть от реальных проблем, негативных эмоций и ответственности. Малышу хочется кни-ижечку, чтобы просрать над чужими фантазиями собственную бессмысленную житуху! Потому что никчёмный малыш не имеет собственного аутентичного опыта. Может, пора выбрать себя, а не буквы?

Стало жарко, на секунду перед глазами всё поплыло, но Адам глубоко и медленно вдохнул, выдохнул и смог держать себя в руках. У него вечно не получалось контролировать эмоции, на что не раз ругалась няня. Но нарцист, вдохновлённый присутствием охранного робота, не утихал:

— Кажется, твоя чешуйчатая мамка тебе на ночь сказочки читала, пока писю гладила?

Трысь!!! С болезненным наслаждением он впечатал правый кулак в нос нарциста, а левый — поддых, но согнуться не дал, распрямил третьим ударом — трысь!!! От которого Влад улетел в угол комнаты отдыха, где только что они играли в шашки и слушали музыку. Упал на столик и сломал. К счастью, Адам оказался быстрее зависшего робота и успел подскочить к ублюдку первым, сжимая и разжимая кисти рук.

— Вставай.

— Ах ты чмошник малоле…

Влад вцепился в ножку стула, но Адам наступил ему на руку, схватил за толстую цепь на шее, намотал на кулак и поднял, чтобы снова врезать в кровавое месиво лица с испуганными теперь глазами, и снова в торс — отводил душеньку. Влад мотался под градом ударов куском гнилого мяса, всё время падал, но Адам поднимал, его переполняла белая ярость, кулаки работали как поршни скалобитной машины.

— Я. Тебе. Оба глаза выбью, — приговаривал он, молотя Влада. — А руки! Оставлю целыми. Чтобы мог и дальше. То единственное делать. На что способен, выродок!

Затем в шею впился успокой и мир потух, а вместе с ним и ярость.

Очнулся Адам в отдельной комнате два на два, с мягкими стенами, био-туалетом и матрасом на полу. Чтоб ничего себе не сделал, значит, за психа держали. Болела голова от фармацейского успокоя, сушило во рту. Пс-с, неужели снова каталажка⁈

— Ты как? — приглушённо спросили сверху.

Под потолком имелось небольшое застеклённое окно, в нём торчала круглая голова Фомы.

— Пить хочу, — Адам поморщился, разглядывая сбитые и опухшие костяшки рук.

— Сейчас позову дежурного, — кивнул Фома, но никуда не делся, продолжая смотреть.

— Что? — Адам насторожился.

— Спа-си-бо, — тихо сказал Фома и губами прижался к стеклу. — Бог тебе воздаст!

А потом загремел предметами, какой-то мебелью, которую поставил друг на друга, чтобы заглянуть в окно под потолком — полез вниз.

Теперь его держали отдельно, как потенциально опасного. В мягкой стене Адам ногтями проделал дыры — испортил обивку. Засовывая в эти отверстия пальцы, взобрался наверх, почти как ня ловко, чтобы выглянуть в окошечко. Увидел общий зал с шезлонгами и бассейном, у бассейна валялся Фома, ковырял в носу. Влада нигде не наблюдалось, уже потом Фома поведал, что того перевели в больницу, откуда выпустили на удо, с обязательством сдавать генетический материал до конца срока. Так что Адди ему даже и помог. Когда не было дежурных роботов и массажистов, Фома подтаскивал новый столик, поставленный вместо разбитого, на него громоздил шезлонг, на шезлонг — пластиковый стульчик из столовой, смешно переваливаясь, взбирался на верх импровизированной хлипкой пирамиды, чтобы пообщаться.

— Может ты и меня исколотишь, а? — с надеждой глядя на Адама, спросил он.

— А тебя за что⁈

— Хочу