До края Степи - Мари Пяткина

морят голодом, потому что репти лучше держат радиацию, чем с-скот. Мы добывали для них ур-ран, каждый — в ошейнике, бьющем током, стоило лишь отойти. Там я выучил тот лай, которым изъяс-сняются в С-степи, и впервые услышал от с-скотской охраны, что репти — тупик эволюции, и то что мы с-сохранились когда зверьё повымерло — ошибка, которую надо ис-справить. Всех под корень, ведь мы на с-скоте опыты с-ставили и выпус-стили мутаген! И нарцис-сты медленно и мучительно ис-стребляли репти на рас-скопках ценного рес-сурса. Я ждал и с-смотрел, и чем больше видел, тем с-сильнее рос-сла во мне ненавис-сть.

— Для чего им ур-ран? — спросила Рахель, чтобы что-нибудь сказать.

Только что она ненавидела своего новообретённого родственника, но теперь пожалела его. По крайней мере, стала лучше понимать.

— Ходовой товар, в токс-сичных свалках его много ос-сталось. Шахтари заправляют ураном да торием реакторы в с-своих убежищах, вырабатывают энергию для машин, с-содержат туннели и транс-спорт. Два Биения С-сердца Мира я прожил на с-свалке, пока не понял — с-с меня хватит. Многие репти в том аду умерли, их трупы даже не закапывали — с-снимали шкуры и бросали в котлован. Они не разлагались даже, прос-сто ус-сыхали. С-снимали и с-с живых, если окрас-с хорош. Видала шрам? Это надзиратель захотел новый пояс-с.

— Как ты с-спасся?

Горын снова взялся за флягу и отхлебнул большой глоток.

— Змея-Праматерь помогла. Налетела фронтальная гроза, от ливня законтачило ошейник, и я понял, что час-с пробил. Вс-се бросились в укрытие, с-спасаться, но я рванул навстречу буре, с-скрылся в её с-сердце! Бежал как бешеный, как дикий зверь под молнии, под хлещущие струи, под иглы ежей — плевать, мне вс-след стреляли — три пули выковырял пос-сле, думал — с-сгину, и пус-скай. Любой ис-сход той жизни краше. Не с-сгинул, пс-совы молнии меня не тронули. В тот день я вышел к Детям Ветра, так с-с ними и ос-стался.

Рахель протянула руку к фляге и Горын ухмыльнулся. Ароматный жидкий огонь опалил рот и горло, скатился в пустой живот, и сразу стало чуть теплее, легче и уютнее.

— Закус-сывай.

— Нет.

Она снова хлебнула пряного огня, чтобы принять новую действительность и то, что Великая Степь свела её с родным старшим братом. Это стоило как следует обдумать, но не сейчас. Она все ещё была слаба и быстро опьянела, как в тот день, когда утратила маску матери. Рахель повертела в руке респиратор, не зная, что с ним делать. Надевать было глупо, возвращать Горыну не хотелось, но это показалось правильным, и она положила её на подушки осторонь.

— Я вернулс-ся на рудники потом, позже, — добавил Горын щурясь, будто пытался разглядеть тот далёкий день. — С Детьми Ветра, уже как атаман. Вс-сех пленников ос-свободил, они со мной ос-стались. Кое-кто жив до с-сих пор. А с-скотского мяса надолго потом хватило. Ни один не ушёл. О-о, как с-сладки их крики были… Шахтари хотели прииски восстановить, да плюнули — затратно вос-станавливать мес-сто, где огонь неделю пировал. С-с тех пор и развес-сили постеры — живым или мёртвым. Только живым они меня не возьмут…

Голова кружилась, отчего-то Рахель вспомнились вороны, кружащие в небе над полем битвы. Стало слишком жарко и душно от вони жаровни. Рахель хотела встать и выйти на свежий воздух, но вместо этого легла в подушки и закрыла глаза.

— Набирайс-ся с-сил, ещё поговорим. С-спи, с-сестра. Это твой новый дом.

Глава 22

Яма

Проснулась она ночью, от храпа горбатой человеческой женщины, и больше уснуть не смогла из-за голода и этих горловых рулад, лежала, всё думала о мальчике и черепахе, о том, что надо его вернуть настоящим родным, у которых она так безжалостно и эгоистично его забрала. О том, каким талантливым и умненьким вырос её маленький принц, гораздо умнее, чем она сама, что его родная мать, быть может, до сих пор жива, а также братья и сёстры — она помнила одинаковые свёртки с детьми и то, что схватила первый попавшийся. Скорее всего на черепахе есть другие нормисы, она уже знала, что там живут блестящие людские научники, способные дать развитие мальчику. Ему будет хорошо с родной семьёй, Рахель должна исправить свою дикую ошибку, а дальше — будь что будет, вернётся в Гору или сюда, к Детям Ветра, однако не сейчас, нет.

Жаровня потухла, но ковры держали тепло. Сам Горын тихо спал в двух хвостах от неё, зарывшись в подушки, обложившись своими тёплыми рабынями. Мучительно хотелось есть, хоть грязное блюдо вылизывай, впрочем, брат предусмотрительно оставил ей кусок. «Благодарю, не надо…» — Рахель нахмурилась и снова стала думать, как бы выбраться отсюда, найти мальчика и продолжить путь. Для того, чтобы уйти, нужно откупиться за проигранный бой. Ра прекрасно понимала, что отпускать её по доброй воле брат не станет. «Это твой новый дом» — вспомнила. Ишь, чего выдумал, дом Рахель там, где мальчик, он и есть её дом, по крайней мере пока. «Кричи перед с-скалой» — говаривал старый Абрра о упрямстве мужчин дра. Откупиться было нечем, оставалось убить Горына во сне, либо обмануть.

Лагерь Детей Ветра спал, одни лишь вартовые бодрствовали, чтобы подать сигнал в случае опасности.

Ра встала медленно и так тихо, будто охотилась на пугливую козу в высокой траве. Она беззвучно двинулась к выходу, пробуя воздух языком, прислушиваясь к мерному дыханию брата и его невольниц. Откинула полог шатра и выбралась наружу, привыкая к ночному холоду. Шатров было не слишком много — до десятка, каждый меньше, чем у Горына. Тлела зола в потухших кострах. У них, прямо на земле спали Дети Ветра, подмостив под головы сёдла и укрывшись шерстяными одеялами. Мерно стрекотали расседланные и привязанные верховые верблюды, даже во сне жуя траву. На камне в ближайшем кострище лежал обугленный кусок тлячьего жира, остатки растопки либо позднего ужина разбойников, и Рахель, не задумываясь, проглотила его, чтоб хоть как-то унять ноющий голод, затем напилась из верблюжьего корыта.

Прямо у шатра над кучей сена стоял стреноженный зверь огромного размера, Ра погладила его по могучим жвалам на морде и тут же пожалела: верблюд издал уже слышанный ранее рёв и взбрыкнул передними длинными лапами — едва отскочила, чтобы не лягнул, и без того всё тело болело. Тут же из мрака выскочил репти в кевларовым жилете, успокаивающе зацокал, сунул в жвала зверю какое-то лакомство, и тот затих, пережевывая. Разбойник в кевларе