Ребенок Розмари - Айра Левин

– С тобой все в порядке?

– Да. – Она прошла на кухню.

– Как похороны?

– Все хорошо. Служба оказалась очень короткой.

– Я купил рубашку, которую рекламировали в «Нью-йоркере», – крикнул Ги из спальни. – Слушай, а «Ясным днем» и «Небоскреб» снимают с постановки.

Розмари поставила цветы в голубую вазу и принесла их в гостиную. Вошел Ги и продемонстрировал новую рубашку. Ей очень понравилось.

– А ты знаешь, кто такой Роман? – тихо спросила она.

Ги непонимающе посмотрел на нее, моргнул и нахмурился.

– Что ты имеешь в виду, дорогая? Он просто Роман, и все…

– Он сын Адриана Маркато. Того человека, который вызвал Сатану, и за это на него напала толпа. Роман – его сын Стивен. «Роман Кастивет» – просто анаграмма. Если переставить буквы, то получится «Стивен Маркато».

– Кто это тебе сказал?

– Хатч. – Она рассказала Ги про книгу и про то, что велел передать ей Хатч. Потом показала ему саму эту книжку, и Ги, отложив в сторону рубашку, взял потрепанный черный том, придирчиво осмотрел обложку и быстро пролистал пожелтевшие страницы.

– Вот здесь ему тринадцать лет. – Розмари показала Ги фотографию. – Ты узнаешь его глаза?

– Наверное, это просто совпадение.

– Тогда еще одно совпадение – это то, что он живет именно здесь. В том же доме, где воспитывался сын Маркато… – Розмари покачала головой. – И возраст тоже совпадает: Стивен Маркато родился в августе 1886 года, сейчас ему семьдесят девять лет. И Роману столько же. Нет, это уже не совпадение.

– Наверное, нет, – нехотя согласился Ги и перевернул еще несколько страниц. – Ну хорошо, возможно, он Стивен Маркато. Бедный старикашка!.. Ничего удивительного, что он изменил имя, имея такого сумасшедшего папочку.

Розмари вопросительно посмотрела на Ги.

– А ты не считаешь, что он… такой же, как и его отец?

– Какой? – Ги улыбнулся. – Колдун? Почитатель дьявола?

Она кивнула.

– Ро, ты что, шутишь? Неужели ты правда… – Он засмеялся и вернул ей книгу. – Ах, Ро, милая!

– Это же целая религия, – объяснила она. – Религия, которую… просто оттеснили.

– Ну хорошо, но не в наши же дни!

– А его отец был своего рода великомучеником этой религии, – продолжала Розмари. – Ты знаешь, где умер Адриан Маркато? В конюшне. На Корфу. Потому что его не пустили в гостиницу. Это правда. «В человеческом жилище вам места нет» – вот что ответил ему хозяин. Поэтому он так и умер в конюшне. А сын был тогда вместе с ним. Ты думаешь. Роман оставит эту религию после такого?

– Дорогая, но сейчас же 1966 год!

– Эта книга написана в 1933 году – тогда в Европе очень активно проводились их собрания, или как они там еще называются – конгрегации. И не только в Европе, но и в Северной и Южной Америке, в Австралии. Ты думаешь, все они умерли за прошедшие тридцать три года? Наверняка у них и здесь свое общество – у Минни и Романа вместе с Лаурой-Луизой, Фаунтэнами, Гилморами и Визами; все эти их вечеринки с флейтой и молитвенным пением – это их шабаш или как там еще!

– Дорогая, – попытался успокоить ее Ги. – Не волнуйся так…

– Почитай, что они делают, – чуть не плача сказала Розмари, протягивая ему книгу и тыча пальцем в страницу. – Они используют в своих ритуалах кровь, потому что кровь обладает силой. А самая могущественная – это кровь младенца, которого еще не успели окрестить, и они используют не только его кровь, но и тело тоже!

– Ну ради Бога, Розмари!

– А почему, ты думаешь, они к нам так по-дружески относятся?

– Потому что они добрые люди. Ты что, считаешь, что они маньяки?

– Да! Да, маньяки, которые убеждены, что обладают магической силой, которые уверены в том, что они настоящие колдуны, которые практикуют всяческие колдовские номера и ритуалы, потому что они – больные и сумасшедшие люди!

– Милая…

– Те черные свечи, которые принесла нам Минни, – они были с черной мессы! Вот как Хатч раскусил их! А в гостиной у них ничего нет – это для того, чтобы было где проводить их бесовские сборища!

– Милая, – начал Ги. – Они старые, и у них своя компания стариков, а доктор Шанд просто заводит магнитофон. Черные свечи можно купить в любом магазине, и красные тоже, и синие, и зеленые. А в гостиной у них пусто, потому что какой из Минни декоратор! Допустим, отец у Романа действительно был чокнутый, хорошо; но это еще не основание считать, что и сам Роман тоже ненормальный.

– Они к нам больше и ногой не ступят, – безапелляционно заявила Розмари. – Ни один из них: ни Лаура-Луиза, ни прочие их друзья. И они не подойдут к моему ребенку ближе, чем на пятьдесят футов. – Но ведь то, что Роман поменял имя, только лишний раз доказывает, что он совсем не такой, как его отец. Если бы он гордился своим отцом, то оставил бы его фамилию.

– Он и оставил ее. Просто поменял буквы местами, но не менял фамилию. Зато теперь его пустят в любую гостиницу. – Она прошла мимо Ги к набору «скрэббл». – В общем, как хочешь, но я их здесь больше не приму. А как только ребенок слегка подрастет, мы отсюда уедем. Я не хочу даже жить рядом с ними. Хатч был прав – не надо нам было вообще сюда переезжать. – Она посмотрела в окно, нервно дрожа и крепко сжимая обеими руками книгу.

Ги осторожно взглянул на нее.

– А как же доктор Сапирштейн? Он тоже входит в их общество?

Розмари повернулась.

– В конце концов, – продолжал он, – среди врачей очень часто встречаются маньяки. Он, наверное, тоже Me исключение и любит ездить на метле, когда нужно навестить на дому пациента.

Но Розмари не засмеялась и снова отвернулась к окну.

– Нет, я не думаю, что он с ними. Он… слишком интеллигентный для этого.

– И к тому же еврей. – Ги рассмеялся. – Ну хорошо, что ты хоть кого-то исключила из этой гнусной компании. А теперь давай поговорим об охоте на ведьм.

– Я не говорю, что они настоящие ведьмы, – возразила Розмари. – У них нет подлинной силы. Но они верят в то, что она есть, даже если другие будут над ними смеяться; это похоже на то, как мои родители считают, что Бог слышит их молитвы и что гостия – это тело Христово. А Минни и Роман верят в свою религию и практикуют свои дьявольские ритуалы; я это знаю и поэтому не могу рисковать безопасностью нашего ребенка.

– Никуда мы отсюда переезжать, не будем, – перебил ее Ги.

– Будем, – ответила Розмари, решительно поворачиваясь к нему.

Он опять взял свою новую рубашку.

– Об этом мы поговорим с тобой позже, – отрезал Ги.

– Как ты не понимаешь, что этот Роман тебе просто наврал! Его отец никогда не был продюсером. Он вообще никакого отношения к театру не имел.