Ребенок Розмари - Айра Левин

Доктор Сапирштейн был поражен.

– Фантастика, – сказал он. – Вот это да! Как, вы говорите, его звали – Макандо?

– Маркато, – поправила Розмари.

– Удивительно. Я бы никогда не подумал. По-моему, он мне когда-то говорил, что его отец занимался импортом кофе. Да-да, я припоминаю, как подробно он рассказывал мне о разных сортах кофе и способах перемолки…

– А Ги он сказал, что его отец был продюсером. Доктор Сапирштейн с сожалением покачал головой.

– Нет ничего странного в том, что он стыдится правды; я его даже понимаю в чем-то. Но вы, должно быть, так расстроены этой новостью!.. Однако я твердо уверен, что Роман не разделяет веры своего отца. Но и вас мне легко понять: вам ведь, наверное, не очень приятно иметь такого соседа.

– Я не хочу больше общаться ни с ним, ни с его Минни! – бушевала Розмари. – Может быть, я к ним несправедлива, но я забочусь о безопасности своего ребенка.

– Конечно. Любая мать на вашем месте вела бы себя точно так же.

Вдруг Розмари вся подалась вперед.

– А вдруг Минни подсыпала мне в напиток или в пирожное что-нибудь вредное?

И тут доктор Сапирштейн рассмеялся.

– Извините, я, честное слово, не хотел смеяться над вашими опасениями, но я абсолютно уверен, что эта старушка заботится о здоровье вашего ребенка не меньше, чем о своем собственном… Нет, ничего вредного она вам не даст, иначе бы это уже сказалось на вас или на малыше.

– Я ей уже звонила и сказала, что неважно себя чувствую, и поэтому больше ничего от нее брать не буду…

– А вам больше и не надо. Я теперь выпишу таблетки, которые вполне заменят напиток в эти последние недели. И кстати, ваша проблема с Минни и Романом тоже в скором времени будет решена.

– Простите, я не совсем вас поняла…

– Они хотят уехать, – пояснил доктор Сапирштейн. – Причем довольно скоро. Роман сейчас в очень плохом состоянии. Между нами говоря, ему осталось жить всего каких-нибудь пару месяцев. И перед смертью он хотел навестить свои любимые места и города, но они боялись, что вы обидитесь на них за отъезд накануне рождения вашего ребенка. Они мне рассказали об этом позавчера вечером и спросили, как вы, по моему мнению, к этому отнесетесь. Они не хотят расстраивать вас и объяснять причину отъезда.

– Мне очень жаль, что Роман так серьезно болен.

– Но вы все же рады, что они уезжают? Не нужно стесняться, это вполне естественная реакция. Давайте сделаем так, Розмари: я скажу им, будто раскрыл вам их намерения насчет отъезда и вы не обиделись, но до воскресенья – а они в воскресенье уедут – вы будете делать вид, что не знаете ничего о болезни Романа. Мне кажется, что он очень огорчится, если кто-то узнает о его неприятностях, а вам это будет нетрудно – ведь речь идет всего о каких-то трех-четырех днях.

Розмари помолчала немного, но потом спросила:

– А вы уверены, что они уедут именно в воскресенье?

– Они сами так сказали, – пожал плечами доктор.

– Ладно, пусть все будет как раньше, но только до воскресенья, – согласилась она.

– Если хотите, я вам завтра же пришлю таблетки, а вы просто берите у Минни напиток и пирожное, выбрасывайте их и вместо этого принимайте таблетку.

– Прекрасно, так мне будет гораздо спокойнее.

– А сейчас самое главное, чтобы вы не волновались.

Розмари улыбнулась.

– Если будет мальчик, я назову его Авраам Сапирштейн Вудхаус.

– Ни за что!

Когда Ги услышал новости, он тоже обрадовался.

– Конечно, жаль, что Роман долго не протянет, но я все же рад за тебя – ты хоть перестанешь наконец так волноваться.

– Да, – согласилась Розмари. – Мне стало гораздо легче, как только я об этом услышала.

Вероятно, доктор Сапирштейн сразу же им все рассказал, потому что тем же вечером Минни и Роман зашли в гости и сообщили, что уезжают путешествовать по Европе.

– В воскресенье в десять утра, – уточнил Роман. – Самолетом прямо в Париж на неделю, потом в Цюрих, оттуда – в Венецию, а затем в самый прекрасный город на Земле – в Дубровник. Это в Югославии.

– Я вам так завидую! – признался Ги.

– Я думаю, для вас это не как гром среди ясного неба? – обратился Роман к Розмари, и в его глазах появился заговорщический блеск.

– Доктор Сапирштейн говорил мне, что у вас есть такие планы.

– Нам бы так хотелось остаться здесь и дождаться рождения ребенка… – начала было Минни.

– Зачем же? – перебила Розмари. – Погода сейчас такая прекрасная. В Европе наверняка – сущий рай.

– Мы вам пришлем фотографию новорожденного, – пообещал Ги.

– Когда у Романа пробуждается страсть к путешествиям, его уже ничем не удержать, – извиняющимся тоном сказала Минни.

– Верно, верно, – согласился Роман. – После бурной жизни кочевника мне трудно оставаться в одном городе больше года, а уже прошел год и два месяца, как мы вернулись из поездки по Японии и Филиппинам.

Потом Роман рассказал им о красотах Дубровника, Мадрида и острова Скай. А Розмари смотрела на него и думала, кто же он на самом деле – очаровательный старый болтун или безумный сын безумного отца.

На следующий день Минни спокойно оставила на столе напиток и пирожное и не стала настаивать на их немедленном приеме: ей надо было идти по Магазинам покупать всякую всячину к отъезду. Розмари предложила сходить вместо нее в химчистку, а потом купить зубную пасту и таблетки от тошноты в самолете. Когда Минни ушла, она вылила напиток в унитаз и выкинула пирожное, а вместо итого проглотила капсулу, которую прислал утром доктор Сапирштейн. Ей было смешно.