Лотерея - Ширли Джексон

Когда официантка удалилась, Робби протянул Элизабет один из бокалов.

— Тебе это нужно, старушка, — сказал он, поднимая второй бокал, и снова нежно понизил голос. — За тебя и за наши будущие успехи.

Элизабет улыбнулась ему и пригубила мартини. Она заметила, что Робби мучается выбором: опрокинуть бокал залпом или потягивать по чуть-чуть, как бы нехотя.

— Если ты выпьешь все сразу, тебе станет плохо, дорогой, — сказала она. — На пустой-то желудок.

Он сделал глоток, поставил бокал на стол и сказал:

— Теперь можно серьезно поговорить о Дафни.

— А я-то думала, что она уже катится ко всем чертям.

Робби напрягся.

— Конечно, если ты будешь на этом настаивать, — сказал он холодно. — Хотя было бы некрасиво нанять девчонку и уволить ее в тот же день только из-за твоей ревности.

— Я вовсе не ревную.

— Но если я не могу держать у себя в офисе симпатичную девушку…

— Лично я не против, если бы она еще умела печатать на машинке.

— Дафни вполне справится с работой, я уверен.

— Робби… — сказала Элизабет и запнулась. У нее пропало желание над ним насмехаться. «Хотела бы я всегда чувствовать себя так, как минуту назад, но увы», — подумала она и внимательно посмотрела на Робби, на его красное лицо, редкие седеющие волосы и массивные плечи. Ощутив на себе ее взгляд, он вскинул голову и выпятил подбородок. Он мужчина, он начальник, и он принял решение.

— Ладно, пусть остается, — сказала Элизабет.

— В конце концов… — Робби отклонился назад и подождал, пока официантка поставит перед ним тарелку и отойдет от стола. — В конце концов, я имею право брать кого хочу в свою собственную фирму.

— Разумеется, — устало согласилась Элизабет.

— И не надо поднимать шум из-за любого пустяка, — продолжал Робби. Уголки его рта были опущены, и он избегал смотреть ей в глаза. — Я пока еще в состоянии вести дела.

— Ты до смерти боишься, что я когда-нибудь тебя брошу, — сказала Элизабет. — Ешь свой обед.

Робби взял вилку.

— Было бы глупо разорвать столь славное сотрудничество из-за дурацких приступов ревности.

— Успокойся, я никуда не уйду.

— Надеюсь, — сказал Робби и налег на еду, но через минуту-другую положил вилку. — А знаешь что, дадим ей недельный испытательный срок, и если она будет справляться хуже мисс Уилсон, уволим.

— Но я не… — хотела возразить Элизабет, но передумала. — Хорошо. За неделю мы уж точно выясним, на что она годится.

— Прекрасная мысль. Теперь мне полегчало. — Он потянулся через стол и погладил ее руку. — Славная старушка Лиз.

— Странное дело, — сказала Элизабет, глядя мимо него, — я, кажется, сейчас увидела одного давнего знакомого.

Робби обернулся и посмотрел на вход в ресторан.

— Кого?

— Ты его не знаешь. Парень из моего родного городка. Впрочем, это не мог быть он.

— В Нью-Йорке то и дело натыкаешься на людей, которые кажутся знакомыми, — заметил Робби, снова берясь за вилку.

«Должно быть, это мне померещилось после двух мартини и разговоров о прошлом», — подумала Элизабет и громко засмеялась.

Робби оторвался от еды.

— Да что с тобой такое? Люди подумают, у тебя истерика.

— Просто вспомнилось кое-что. — Ей вдруг захотелось поговорить с Робби по душам, как с близким человеком, только что не супругом. — Уже много лет я о нем не думала, а тут вдруг заметила случайное сходство, и сразу масса воспоминаний.

— Твой бывший бойфренд? — спросил Робби без особого интереса.

Элизабет поспешила отвергнуть это предположение с тем же испугом, с каким она сделала бы это пятнадцать лет назад.

— Нет-нет, просто он один раз ходил со мной на танцы. Моя мама позвонила его маме и попросила, чтобы он меня сопровождал.

— Шоколадный пломбир, — сказал Робби подошедшей официантке.

— Мне только кофе, — сказала Элизабет и повернулась к Робби. — Хороший был парень.

«И чего это меня понесло? — удивлялась она самой себе. — Казалось бы, давным-давно забыла о тех днях».

— Послушай, а ты сказала Дафни, что она может в это время оставить офис и где-нибудь пообедать? — спросил Робби.

— Я не говорила с ней про обед.

— Тогда нам придется поторопиться. Бедняжка, наверно, голодна.

«Фрэнк, вот как его звали», — думала о своем Элизабет.

— Так о чем конкретно вы договорились со святошей? — спросила она.

— Расскажу тебе попозже, когда приведу мысли в порядок. Сейчас я и сам толком не пойму, о чем мы с ним договорились.

«Ну да, а потом он выложит мне это в самый последний момент, когда у меня уже не будет времени все обдумать. Небось пообещал опубликовать стихи старика за свой счет, или уедет из города и оставит меня разгребать это дело, или нам вчинят иск… Нет, Фрэнк не появился бы в таком месте, как это. Если он вообще ходит в рестораны, то это должны быть респектабельные заведения с вышколенной обслугой и множеством красивых женщин».

— Впрочем, это не так уж важно, — сказала она, обращаясь к Робби.

— Конечно, неважно, — согласился он и поспешил сделать еще один примирительный жест, прежде чем они вернутся к Дафни Хилл. — Пока мы с тобой действуем заодно, мы справимся с любыми проблемами. Мы отличная команда, Лиз.

Он встал и потянулся за пальто и шляпой. Его костюм измялся, и Робби чувствовал себя в нем неуютно, судя по тому, как он поводил плечами.

Элизабет допила кофе.

— Ты толстеешь с каждым днем, — сказала она.

Он взглянул на нее с испугом.

— По-твоему, мне стоит снова сесть на диету?

В лифт они вошли вместе, но встали в разных углах, сосредоточенно глядя прямо перед собой на дверную решетку. Со времени открытия офиса в этом здании они пользовались лифтом иногда четыре, иногда шесть, иногда восемь, а иногда и десять раз на дню, то перешучиваясь, то злясь друг на друга, то весело смеясь, а то и обмениваясь короткими уничижительными фразами. Не исключено, что лифтер знал о них больше, чем домовладелица Элизабет или чем молодая пара, жившая с Робби в соседней квартире. Каждый будний день они входили в лифт, и лифтер вежливо их приветствовал, а затем стоял к ним спиной, пока лифт поднимался или опускался, порой вставляя реплики в их разговор и, возможно, ухмыляясь, когда они не видели его лицо. В этот раз он спросил:

— Как там погода, не улучшилась?

— Хуже некуда, — ответил Робби.

— Пора издать закон против плохой погоды, — сказал лифтер, остановившись на их этаже.