Лотерея - Ширли Джексон

— Но я думала, мистер Шакс меня принял…

— Об этом я догадалась по вашему поведению — вы держитесь так, будто и вправду получили эту должность.

Дафни испугалась. «Она слишком глупа, чтобы просто заплакать и уйти, — подумала Элизабет. — Ей надо все разжевать и сунуть в рот».

— Мне это совсем не в радость, сами понимаете, — сказала она. — В порядке хоть какой-то компенсации я готова дать пару советов, которые помогут вам устроиться на работу в другой офис.

Дафни молча кивнула.

— Например, внешний вид, — сказала Элизабет. — Я говорю об этом, потому что знаю мнение мистера Шакса на сей счет, которое совпадает с мнением большинства начальников-мужчин.

Дафни опустила взгляд на свои пышные формы, туго обтянутые платьем.

— Возможно, вы и сами это знаете, — продолжила Элизабет, — и тогда мой комментарий покажется вам оскорбительным, но я все же хочу заметить, что вы произведете лучшее впечатление при найме, а впоследствии сможете работать более комфортно, если откажетесь от шелкового платья в качестве офисной одежды. В нем вы выглядите так, словно только что прибыли из Буффало.

— Вы хотите, чтобы я носила костюм или типа того? — произнесла Дафни медленно, однако без признаков обиды или злости.

— Я имею в виду что-нибудь более строгое.

Дафни оглядела Элизабет.

— Костюм вроде вашего?

— Костюм вроде этого будет в самый раз, — сказала Элизабет. — И еще: постарайтесь как-нибудь уложить волосы.

Дафни дотронулась до верхушки своей белокурой копны.

— У вас прекрасные волосы, Дафни, — сказала Элизабет, — но в офисе желательно не носить их распущенными, а сделать аккуратную прическу.

— Вроде вашей? — уточнила Дафни, глядя на седеющие волосы Элизабет.

— Не обязательно вроде моей. Просто сделайте так, чтобы они не торчали в разные стороны.

Засим она деловито склонилась над бумагами, показывая, что разговор окончен. Через минуту Дафни встала.

— Возьмите это. — Элизабет протянула ей письмо к мисс Уилсон. — Перепишите так, как я вам сказала.

— Да, мисс Стайл, — сказала Дафни.

— Когда закончите с письмом, можете идти домой. Оставьте его на столе вместе с вашим адресом, по которому мистер Шакс отправит вам дневное жалованье.

— Может и не отправлять, — буркнула Дафни.

Элизабет подняла глаза и пристально взглянула на Дафни.

— Вы полагаете себя вправе критиковать решения мистера Шакса? — спросила она ледяным тоном.

Следующие несколько минут Элизабет просидела неподвижно, ожидая, что предпримет Дафни. Та закрыла за собой дверь кабинета, и в приемной повисла тяжелая тишина. «Сидит за столом и думает», — догадалась Элизабет. Затем слабо щелкнул открываемый замок сумочки, что-то зашуршало, брякнули ключи. «Роется в поисках косметички, — подумала Элизабет. — Хочет посмотреться в зеркальце, чтобы проверить, права ли я насчет ее внешности. Гадает, что именно сказал о ней Робби, и как он это сказал, и не переврала ли я его слова. Надо было сказать, что он называл ее жирной свиньей и огородным пугалом; она по дурости своей проглотила бы и это. Чем еще она там занимается?»

Дафни громко чертыхнулась; Элизабет застыла, стараясь не пропустить ни единого звука из приемной. Затем раздался неуверенный стук машинки: Дафни печатала письмо к мисс Уилсон. Элизабет покачала головой и усмехнулась. Потом она закурила, воспользовавшись спичками Дафни, которые остались на столе, и взглянула на так и не законченное письмо к мистеру Бертону. С сигаретой в зубах, закинув одну руку за спинку стула, она небрежно, одним пальцем, застучала по клавишам: «Чтоб ты сдох, Бертон!» Закончив, выдернула лист из каретки, порвала его и швырнула в корзину. «Вот и вся моя работа за день, — подумала она. — Зато как приятно было наблюдать за физиономией этой Дафни, когда я пудрила ей мозги». Она вспомнила о письмах, дожидавшихся ответа, о редакторских замечаниях, которые предстояло сделать, о жалобах клиентов, которые не стоило игнорировать, и подумала: «А ну их всех! Пойду-ка я лучше домой. Приму ванну, сделаю уборку, прикуплю что-нибудь для вечерних гостей. Надо только дождаться ухода Дафни».

— Дафни! — позвала она.

Та откликнулась не сразу.

— Да, мисс Стайл?

— Вы еще не закончили? — сказала она почти дружелюбным тоном, ибо теперь могла себе это позволить. — Такое письмо можно написать за минуту.

— Я уже ухожу, — сказала Дафни.

— Не забудьте оставить свое имя и адрес.

Из приемной не донеслось ни звука, и Элизабет повысила голос:

— Вы меня слышали?

— Мистер Шакс знает мое имя и адрес, — сказала Дафни, открывая дверь в коридор. — До свидания.

— До свидания, — сказала Элизабет.

Она вылезла из такси на углу своей улицы, расплатилась с шофером и проверила наличность в кошельке: десять долларов с мелочью. Вместе с двадцатью долларами, что хранились в квартире, это весь ее капитал на настоящий момент; завтра надо будет попросить жалованье у Робби. Она быстро прикинула: за ужин расплатится Джим Харрис, а той суммы, что была при ней сейчас, вполне хватит на аперитив и закуски. «Возьму еще десятку из домашних денег — на такси и всякие побочные расходы», — решила она. В винном магазине на перекрестке она купила большую бутыль ржаного виски — что сегодня не допьют, останется для Робби, когда он навестит ее в следующий раз. Затем, с бутылью под мышкой, она посетила гастрономический магазин, где приобрела имбирное пиво, пакет чипсов, коробку крекеров и ливерную колбасу, которую можно намазать на крекеры, и получатся маленькие бутерброды.

Она не привыкла к развлечениям и приему гостей; их с Робби вечера обычно проходили тихо, без участия третьих лиц, разве что иной клиент задержится допоздна или старый знакомый пригласит поужинать в ресторане. Поскольку они не были женаты, Робби избегал появляться с ней в таких местах, где это могло поставить его в неловкое положение. Они питались в скромных забегаловках, изредка посещали какой-нибудь маленький бар или кинотеатр поблизости от дома. Когда Элизабет нужно было встретиться с кем-нибудь в своей квартире, Робби при этом не присутствовал. Лишь однажды они затеяли вечеринку в относительно просторных апартаментах Робби, отмечая какое-то важное событие (кажется, договор с выгодным клиентом), но все пошло наперекосяк, и единственный гость чувствовал себя так неловко, что они больше не устраивали подобных мероприятий, да и на чужих вечеринках бывали всего-то пару раз.

Посему, легкомысленно обронив фразу типа «как-нибудь загляните ко мне, пропустим по стаканчику», Элизабет совершенно терялась, если ее предложение воспринимали всерьез. И теперь, пока она поднималась по лестнице к своей квартире, локтем и подбородком прижимая к груди пакеты, ее мучили элементарные вопросы: как лучше подать напитки и закуски, где разместить верхнюю одежду гостей и т. п.