Лотерея - Ширли Джексон

— Интересно, что он о нас думает, этот лифтер, — сказала Элизабет, идя с Робби по коридору.

— Быть может, мечтает хоть ненадолго избавиться от лифта и просто посидеть в офисе, — сказал Робби и открыл дверь в приемную. — Мисс Хилл?

Дафни Хилл сидела за столом в приемной и читала детектив, который Элизабет оставила на своем столе, отправляясь обедать.

— Добрый день, мистер Шакс, — сказала Дафни.

— Вы взяли это с моего стола? — Элизабет сама удивилась поспешности, с которой задала этот вопрос.

— Надеюсь, вы не против? — спросила Дафни. — Я просто не знала, чем заняться.

— Мы найдем вам множество занятий, юная леди, — пообещал Робби, снова становясь вальяжным и самоуверенным бизнесменом. — Извините, что не отпустили вас на обед.

— Я прогулялась и перекусила тут неподалеку, — сказала Дафни.

— Прекрасно, — сказал Робби, искоса взглянув на Элизабет. — На будущее мы согласуем график.

— Впредь не заходите в мой кабинет без разрешения, — сказала Элизабет резко.

— Хорошо, — вздрогнув, ответила Дафни. — Вернуть вам книгу?

— Оставьте ее себе.

Элизабет прошла в свою комнатку, закрыла дверь и услышала голос Робби:

— Мисс Стайл не любит, когда трогают ее вещи, мисс Хилл. Пройдите, пожалуйста, в мой кабинет.

«Зачем перед ней-то делать вид, что тут есть стены?» — подумала Элизабет. Она слышала, как Робби вошел к себе, за ним протопала Дафни, и дверь захлопнулась. Элизабет вздохнула. «Тогда и я сделаю вид, что тут есть стены». Из пишущей машинки торчало незаконченное письмо мистеру Бертону, а на клавиатуре она обнаружила записку, уяснение смысла которой затруднял начальственный голос Робби за перегородкой. Записка была от мисс Уилсон:

«Мисс Стайл, мне никто не сообщил, что на мое место принята новая сотрудница. Я работала с вами много лет, а меня даже не предупредили об увольнении. Полагаю, теперь я не обязана сдавать ей дела, разберется и так. Пожалуйста, скажите мистеру Шаксу, чтобы он отправил причитающиеся мне деньги на мой домашний адрес, он есть в картотеке. Вам был звонок от мистера Роберта Ханта, он просил, чтобы вы перезвонили ему в отель «Эдисон». Не забудьте, пожалуйста, напомнить мистеру Шаксу про мои деньги, он должен мне за две недели и еще выходное пособие в размере недельного жалованья. Эллис Уилсон».

«Представляю, как она взбесилась, — подумала Элизабет. — Даже не стала дожидаться Шакса, чтобы получить деньги на руки. Наверняка узнала об увольнении от Дафни, как и я. А денежного перевода от Робби она не дождется, это уж точно». За перегородкой Робби продолжал разглагольствовать:

— Это самый тяжелый труд из всех, какие я знаю. Он выворачивает человека наизнанку…

«Похоже, говорит о писательстве, — подумала она. — Может быть, Дафни хочет опубликовать историю своей жизни?»

Она вышла в приемную и постучалась к Робби, подумав: «Если Робби сейчас спросит: «Кто там?» — я скажу: «Это лифтер, просто пришел посидеть у вас в офисе». Но Робби сказал:

— Заходи, Лиз, что за церемонии.

— Робби, — сказала она, открывая дверь, — здесь побывала мисс Уилсон и оставила записку.

— Я забыла вам сказать, — спохватилась Дафни. — Просто момент не представился. Мисс Уилсон просила передать мистеру Шаксу, чтобы он выслал ей деньги.

— Да, некрасиво получилось, — признал Робби. — Зря я не предупредил ее вчера. Наверно, ей было чертовски обидно узнать это таким образом.

Дафни занимала единственное гостевое кресло в его комнате, и он, поколебавшись, сказал:

— Садись на мое место, Лиз.

Элизабет подождала, когда он начнет выбираться из-за стола, и только потом сказала:

— Не суетись, Робби, я зашла на минутку, сейчас вернусь к своей работе.

Робби взял и внимательно прочел записку мисс Уилсон.

— Мисс Хилл, — сказал он по прочтении, — пометьте у себя, что нужно переслать мисс Уилсон остаток ее жалованья и недельное выходное пособие.

— Мне нечем и негде пометить, — сказала Дафни.

Элизабет взяла со стола Робби карандаш и чистый блокнот и вручила их Дафни, и та сделала весьма пространную запись на первой страничке.

— Кто такой этот Хант? — спросил Робби. — Твой бывший бойфренд?

«Зря я упомянула о Фрэнке», — подумала Элизабет и сказала:

— Нет, это старый друг отца. В кои-то веки выбрался из глухомани.

— Тогда тебе стоит ему позвонить. — Робби вернул ей записку.

— Так и сделаю. А тебе стоит написать мисс Уилсон и объясниться.

Робби явно занервничал.

— Это может сделать мисс Хилл, — проворчал он.

— Отличная идея, — сказала Элизабет, избегая смотреть на Дафни. — Теперь ей будет чем занять вторую половину дня.

Она удалилась, аккуратно притворив дверь, перешла в свой кабинет и также закрылась, чтобы создать иллюзию уединения. Она знала, что Робби будет прислушиваться к ее телефонному разговору, и представила себе занятную сцену: Робби и Дафни сидят тихонько, повернув серьезные лица в сторону перегородки, и сосредоточенно слушают разговор между Элизабет и старым другом ее отца.

Листая телефонный справочник в поисках номера отеля, она слышала голос Робби за перегородкой:

— Напишите ей, что мы очень сожалеем, но по независящим от нас обстоятельствам… и так далее. В самых вежливых выражениях. И не забудьте упомянуть, что при появлении в офисе новой вакансии мы первым делом обратимся к ней.

Элизабет набрала номер; в соседней комнате внезапно наступила тишина. Дождавшись ответа, она попросила служащего отеля соединить ее с мистером Хантом и, понизив голос, сказала в трубку:

— Дядя Роберт? Это Бет.

Он откликнулся восторженно:

— Бет! Как я рад услышать твой голос! Мамми уж думала, ты не найдешь времени позвонить.

— Она тоже здесь? Здорово! Как вы поживаете? Как там папа?

— Мы-то в порядке. А ты как?

Она понизила голос почти до шепота:

— У меня все отлично, дядя Роберт. Вы давно приехали? Сколько еще пробудете в городе? Когда мы сможем встретиться?

Он засмеялся.

— Мамми бубнит мне в левое ухо, ты бубнишь в правое, и я не могу понять никого из вас. Я спросил про твои дела.

— Все отлично, — повторила она.

— Бет, мы очень хотим с тобой повидаться. Привезли кучу новостей из дома.

— В данный момент я очень занята, но выберусь к вам, как только смогу. Вы здесь надолго?

— До завтра. Мы приехали только на пару дней.

Она быстро прикинула в уме и продолжила, как будто в отчаянии: