Девятая жизнь нечисти - Алексей Атеев

– Не выступай, а то схлопочешь… Наставник молодежи!

– Дали, фонарь дали!.. – закричал прибежавший Звягин и этим прекратил перепалку.

– Орелик! – одобрил Вова. – Так держать, братан. Главное, не тушуйся. За мной, хлопцы! – обратился он к остальным. – Наше время настало.

Нужно сказать, желающих копаться ночью в костях оказалось меньше, чем в дневное время. Кроме Вовы, на раскоп отправились два обладателя фонариков, Звягин и еще один парень, смущенно заметивший: «Посмотреть, что ли…»

– Я бы пошел, – сказал другой, – но мне, по-честному, страшно. Ночь, луна и громадная могила. Даже здесь, у костра, не по себе становится. Мурашки по телу бегают. Прямо жуть.

Мне тоже совершенно не хотелось никуда идти. Особого страха перед останками давно сгинувших людей я не испытывал, но и ковыряться в прахе ради двух-трех золотых цацек не имел ни малейшего желания. Да и ради более солидного куша я вряд ли поперся бы туда. И не в угрозах Ивана Ивановича было тут дело. Скорее, мешало переступить через себя некое табу, непонятно откуда возникшее. Ведь я будущий историк, а историки-археологи раскапывают древние захоронения, не испытывая ни малейшего дискомфорта, тем более угрызений совести. Это нужно для науки – и весь разговор. Тогда почему же здесь я не ощущаю этого самого «для науки», дающего карт-бланш на вседозволенность? Или причина в отношении к происходящему ну хотя бы того же Жорки?

Я лежал на брезенте, уставившись в ночное небо. Ярко светила луна. Рядом кто-то курил. Запах табачного дыма соприкасался со степными ароматами. Ветерок примешивал к ним густой дух стоявшей неподалеку уборной…

Нагретая за день земля отдавала тепло, а прохладный ночной воздух освежал. Я неожиданно для себя задремал. Разбудили меня крики. Я вскочил, не понимая, что происходит. На месте раскопа, похоже, бушевали страсти. Кто-то истошно вопил, кто-то, похоже, стонал, но все перекрывал трехэтажный мат. Причем материлось сразу несколько человек.

– Что происходит? – спросил я стоявшего рядом Жорку.

– Не знаю. Должно быть, делят сокровища.

– Охрана! – раздался вдруг пронзительный крик. – Охрана, убивают!!!

Я узнал голос Звягина.

– Идем туда, – сказал я Жорке. – Посмотрим, в чем дело.

Когда мы вместе с остальными добежали до раскопа, то обнаружили, что тут произошли нешуточные события. Кроме наших товарищей, здесь присутствовали еще три неизвестные личности. В руках у них тоже были фонарики, а кроме того, один выставил перед собой обрез охотничьего ружья.

– Что тут происходит?! – воскликнул Суббоч.

– Вот! – закричал Звягин. – Эти… Они тоже пришли сюда копать… Ну, мы…

– Стычка, – перебил Звягина Вова. – Немного поцапались…

– Ага, немного! – выкрикнул Звягин. – Серого порезали!.. – Он посветил фонарем на одного из наших, на щеке которого имелась большая кровоточащая царапина.

– Вы кто? – спросил Жорка.

– А тебе какое дело?! – отозвался тот, у которого в руках был обрез. – Чего вы попусту базар развели. Тут на всех добра хватит. Мы же вам не мешаем. Так что давайте разойдемся по-тихому.

– Как это, по-тихому?! – снова заверещал Звягин. – Они Серого порезали!

– Да заткнись ты, придурок! – с досадой произнес Вова. – Чего базлаешь?! Пусть себе валят.

– Что случилось? – раздался из-за наших спин строгий голос прапорщика, командовавшего солдатами.

– Бандиты на нас напали… – плаксивым голосом пояснил Звягин.

– Эти?! – прапорщик посветил фонарем в сторону неизвестных.

– Ну…

– Брось обрез, – приказал прапорщик, – а не то отдам команду стрелять. Вы проникли на режимный объект.

– Клали мы на ваш объект! – пренебрежительно отозвался владелец обреза.

– Матвеев, огонь! – скомандовал прапорщик.

Последовала короткая очередь в воздух. Шутки кончились – запахло порохом. Человек нехотя бросил свое оружие.

– Вы арестованы, – сообщил прапорщик неизвестным. – Следуйте за мной. Матвеев, в случае бегства стреляй на поражение. Теперь с вами, ребята, – все тем же строгим тоном продолжил прапорщик. – Как объяснить ваше нахождение тут среди ночи? Проводили незаконные раскопки? Которые копали, отойдите в сторону. Так, понял. Поцарапанный малец… Конечно, рыжий хлопец! И вот этот очкастый. Хорошенькая компания.

– Мы не копали!.. – закричал Звягин.

– А что делали?

– Просто хотели рассмотреть все получше.

– Любопытствовали, значит?.. Понятно. То-то ты фонарь вечером искал. Хорошо, о вашем поведении будет доложено начальству, а пока марш на койки!

Инцидент как будто исчерпан. Мы поплелись к палаткам. Впереди шли задержанные. Теперь их тон совершенно изменился:

– Дяденька… – канючили они, обращаясь к прапорщику, – дяденька, отпусти!

Тот не реагировал.

– Ну как успехи? – поинтересовался Жорка у Вовы. – Много золотишка насобирали?

– Есть маленько, – охотно ответил тот. – Если бы не эти уроды… Знобит меня что-то, – невпопад добавил он.

– Спать ложись, – посоветовал Суббоч. – А что, собственно, получилось?

– Да ничего особенного. Мы, значит, роемся в костях, вдруг являются эти… Через колючку перелезли. Я говорю: уматывайте! Здесь нельзя посторонним. А вам, значит, можно, слышу в ответ. И вижу, ребята борзые. Так просто не свалят. Я одному по морде, а Серый второму. Ну, они тоже не дураки… Один обрез достал, другой бритву… Серому по щеке полоснул. Потом начался базар. Ты кто, в натуре, а ты кто?.. Ну, и так далее. Могли бы миром разойтись. А этот комсомольский придурок Звягин завопил…

– Покажи, что нашел?

Вова остановился и достал из кармана не то портсигар, не то табакерку, изготовленную, видимо, из серебра, с эмалевым рисунком на крышке. Он потряс ею. Внутри что-то звякнуло.

– Глядите! – Он откинул крышку и поднес фонарик вплотную. В табакерке лежало несколько золотых и серебряных монет, пара крестиков, обручальные кольца и перстень с красным камнем.

– Неплохо, – заметил Суббоч. – А у остальных?

– Примерно то же самое. Здесь прямо клондайк. За три часа работы… Вот только трясет всего. Просквозило, что ли? Н-да, ребята, зря вы кочевряжитесь. Можно обогатиться в несколько дней. Добра тут – немерено. Выходит, все эти предания про Чумную горку – правда. А я сомневался. Конечно, для того и затеяно, чтобы золотишка нагрести. Этот майор, как он себя обозначил, отобрал у меня мелочовку… Понятно, в свой карман положил. Ну, ничего. Мы открыли только самый край и копнули с самого верха… А что там еще, один дьявол ведает. Но одно ясно: на всех хватит. Так что, хлопцы, ловите момент. И не делайте постные рожи.

Вова еще что-то говорил горячо и сбивчиво, пока не улегся на раскладушку и не захрапел. Звягин, напротив, пребывал в расстроенных чувствах. Он явно опасался последствий. Наши раскладушки стояли рядом, и я наклонился к нему: