Возвращение призраков - Джеймс Герберт

Эш подрулил к маленькому коттеджу с террасой, где жила Эллен Преддл, выжал ручной тормоз и несколько мгновений сидел глядя через ветровое стекло. Он чувствовал усталость и сам не понимал отчего. Определенно он плохо спал, потому что сны были явственными, мучительными, но с годами он как-то привык к таким снам. Значит, усталость могла быть физической, а не умственной. Дальняя прогулка к развалинам Локвуд-Холла по дневному солнцепеку была достаточно утомительной, а потом еще расспросы местных полицейских в «Черном Кабане». Ведь ложь всегда немного утомляет.

Сохраняя конфиденциальность клиентов, пришлось сказать двум полисменам, что викарий церкви Св. Джайлса нанял его, чтобы разобрать давние приходские записи и восстановить их, где возможно (на это Эша вдохновил рассказ Грейс Локвуд о том, как Музей Клюни нанял ее, чтобы хронологизировать тамошние экспонаты). В названии Института Эш опустил слово «экстрасенсорики» и назвал его просто Институтом исследований. Это была не слишком большая ложь — только в интересах клиентов, и он сомневался, что полицейские позаботятся проверить его слова, поскольку их допрос был чисто формальным: после ночного убийства лесника полагалось допросить всех приезжих, как и местных жителей.

Весь допрос занял не более десяти минут и проводился с глазу на глаз в пустом обеденном зале, вдали от дотошных глаз и ушей пары провинциальных журналистов, приехавших в Слит осветить убийство и вызывающий содрогание акт насилия, случившийся накануне у лужайки перед гостиницей. Когда Эш зашел в бар выпить и перехватить бутерброд, прежде чем взяться за первую часть отчета для Института, он заметил, как с журналистами быстро расправляется один из завсегдатаев бара. Короткие хмыканья и односложные ответы вроде бы касались распорядка дня, а когда сам Эш приблизился и журналисты спросили у него, что он думает о распространении городских беспорядков на такое тихое патриархальное сельское общество, каким является Слит, то он в грубой форме объяснил, что сам тут приезжий, залпом выпил свою водку и забрал бутерброд с собой в комнату.

Остаток дня он провел у себя, просматривая свои заметки, прослушивая записи разговоров с преподобным Локвудом, Грейс, фермером Сэмом Ганстоуном и, конечно, с Эллен Преддл, фиксируя их от руки на бумаге, чтобы потом перепечатать на компактной, но эффективной пишущей машинке, которую взял с собой.

Закончив, он растянулся на кровати, покуривая сигарету, время от времени потягивая водку из плоской фляжки, лежащей на тумбочке рядом, и обдумывая результаты своих исследований. Но снова и снова его мысли возвращались к Грейс Локвуд.

«Это глупо, — говорил он себе, — глупо связываться с клиентом, пока длится расследование». Это отвлекает и в некотором роде просто непрофессионально — выглядит так, будто врач-психиатр увлекся своей пациенткой, — а подобное увлечение может привести к никому не нужным осложнениям. И кроме того, случившееся с ним однажды вроде бы убедительно показало губительность подобных вещей.

Тем не менее, его тянуло к Грейс, и Эш знал, что и Грейс тянет к нему. Эта взаимосвязь между ними, эта странная дрожь при встречах были бесспорны. И на этот раз, в отличие от прошлого, женщина была реальна, она не была призраком.

Такие мысли мелькали у него в голове, пока он сидел в машине, и Эш отогнал их, зная, что Эллен Преддл, вероятно, наблюдает за ним через кружевную занавеску, ожидая, когда он подойдет к двери. Эш гадал, позволит ли женщина установить в доме аппаратуру, на что согласилась вчера, или передумает, напуганная случившимся с Грейс на кухне. Скажет ли, чтобы ее оставили в покое, или примет предложенную помощь? Это следовало выяснить.

Эш открыл дверь машины и подошел к багажнику. Усталость немного отлегла, а когда он стал выгружать оборудование, перспектива выявить истинное аномальное явление, как всегда, привела к выбросу в кровь адреналина.

Взяв два чемодана, один большой, другой поменьше, Эш прошел через калитку и по короткой дорожке направился к коттеджу. Дверь отворилась, когда он еще не прошел и половины пути.

* * *

Эш посмотрел на свои часы. Около одиннадцати. На улице темно и тихо, как в могиле. Он взглянул на маленький телевизионный монитор, установленный на столе в нескольких футах от лестницы, и увидел только черно-белое изображение пустой ванной комнаты на верхнем этаже. Несколько минут он смотрел на эту картину, высматривая что-нибудь — хоть что-нибудь — необычное. Но все было совершенно нормально.

Из найденной еще раньше на кухне жестяной пепельницы он взял недокуренную сигарету и затянулся. Горящий кончик ярко высветился в полумраке комнаты. И все же скука не наступала, хотя Эш вел наблюдение уже несколько часов, — и это было странно, потому что долгое наблюдение, не важно в каких обстоятельствах, через два часа неизменно приводило к скуке и утомлению.