Кино под небом - Джо Р. Лансдейл

– Мы?

– Сью Эллен. Она любит всякие ужастики.

Сью Эллен – это младшая сестра Тимоти. Последний раз я видела ее два года назад, и она спросила меня, почему Барби и Кен такие гладкие. Кажется, я так и не смогла ей ответить.

– Сомневаюсь, что она вообще меня помнит, – сказала я. – Возможно, будет чувствовать себя неловко.

– Она прекрасно тебя помнит.

– Не слишком ли она молода для крови и кишок?

– И не говори. Мама с папой думают, что я везу ее на диснеевский ночной показ, смотреть «Бэмби», «Золушку», «Лис и пёс» и другие мультики.

– Интересно, с чего они это взяли, – сказала я.

Отогнав свою машину домой, я сообщила родителям, куда еду, не упомянув, что в машине вместе с Тимоти ждет Сью Эллен, и мы двинули в «Орбиту».

Когда мы приехали, очередь была такой же длинной, как на парад Мейси в День благодарения, и, конечно же, мы заняли место в самом конце. Мигающий сине-белый символ «Орбиты» в форме планеты Сатурн был так далеко, что напоминал шарик для пинг-понга с огромным кольцом вокруг него.

Было тепло, и воздух кишел комарами. Если мы закрывали окна, то изнывали от жары, а если опускали – превращались в пищу для этих кровососов. Тимоти предложил все бросить и вернуться домой, и я была только за. Но Сью Эллен была категорически против.

– Ты обещал мне, Тимми. Ты сказал, что возьмешь меня. Знаешь же, что я хочу посмотреть «Кошмар дома на холмах».

Я повернулась и посмотрела на Сью Эллен, сидевшую посередине заднего сиденья. Она была светловолосой, светлокожей, с влажными голубыми глазами, с вздернутым веснушчатым носиком и с красными губками бантиком. И хотя в темноте всего этого было не разглядеть, говорить ей «нет» было все равно что пинать щенка за то, что он лижет тебе руку.

– Мы будем чувствовать себя ужасно, – сказал Тимоти. – И потом, «Кошмар дома на холмах»? Как я позволил тебе уговорить себя на это?

– Ты обещал, Бубба. А если я чего-то там не пойму, ты мне объяснишь.

– А вот не факт. Возможно, это мне потребуется твое объяснение.

– Видишь, я уже достаточно взрослая.

– Хоть одно слово о комарах, хоть одна жалоба, и мы уезжаем отсюда.

– Договорились.

Если б было еще жарче, комары гуще, или Сью Эллен обладала бы обаянием горбатого ассистента доктора Франкенштейна, мы б, наверное, сразу отправились домой. Тогда бы Сью Эллен выросла и стала разбивать сердца, а Тимоти – катать маленькие белые мячики по широким зеленым полям за неоправданно большие деньги, а у меня, возможно, была бы своя студия карате.

3

Ладно, я прерываю рассказ Грейс. Потому что вы, придурки с задних рядов, меня не слушаете. Лерой, перестань играть в той куче дерьма. Выбрось палку. Ну, ладно, ты тоже пошел на хрен, дружок. Чтоб у тебя на яйцах муравьи завелись.

Так вот, все вы, недоумки, постоянно перебиваете меня, и мне это надоело. Все вы продолжаете говорить: «А как же комета? Что с кометой?» Ну нет у меня новостей о комете, ясно? Вы все это уже слышали. Я рассказывал вам эту историю уже полдюжины раз. И она начиналась с кометы, помните?

Нет, Лерой, я не меняю ее по ходу дела. Слушай, я же не заставляю тебя приходить и слушать, а?

Почему все это произошло?

Мы уже обсуждали это, Лерой, когда я читал тебе первую половину этой истории, ту, которую я называю «КИНО ПОД НЕБОМ, ФИЛЬМ КАТЕГОРИИ „Б“ С КРОВЬЮ И ПОПКОРНОМ». Да, ту, что написана на скрижалях Большого Вождя. Но отвечая на твой вопрос, почему… Я не знаю. Это все равно что отвечать на вопрос, почему какашки бывают разных форм и цветов. Я не могу ответить. Это одна из великих загадок жизни, а комета – еще большая загадка.

Вот, послушай. Помнишь те изречения, которым я тебя учил? Те, которые любят христиане. Помнишь, мы говорили о христианах? Да? Так вот, эти изречения. Давай использовать их для того, чтобы все получалось, поскольку они универсальны. Повторяй за мной: «есть вещи, которые человеку не дано знать», и «я чувствую это сердцем». Позже я научу тебя Вере, и тогда, если ты не знаешь, как объяснить что-то, скажи, что у тебя есть вера. Это решает многие вопросы и позволяет избежать споров.

Что значит для тебя это не работает? Может, начнем как вчера, Лерой? С вопросов типа: почему существует воздух, и почему у мальчиков, в отличие от девочек, есть «петушок»? Нет? Отлично, потому что я не собираюсь в это вникать. У меня тут записана одна история, и именно ее я хочу прочитать. Я старался, чтобы это получилась хорошая история, и она очень близка к правде. Если хочешь ее услышать, хорошо, если нет, буду читать сам себе. Я делаю это для себя, а не для тебя, так что если хочешь услышать историю – слушай. Ну, так как, Лерой?

Угу, вот это правильно. Почему бы тебе не пойти и не найти снова свою палку и не помешать ею кучу дерьма. По крайней мере, ты будешь вести себя тихо. Лучше б я тебя не беспокоил.

Да. Все в порядке, можешь воспользоваться пальцем. Позволь мне вернуться к Грейс…

Ладно. Может, я не помню дословно, что она говорила, но смысл тот же. Поверь мне.

Еда в палатке стала заканчиваться, и мы, воспользовавшись перочинным ножом Тимоти, отрезали полоски от кожаных чехлов для сидений. Кожа, видимо, была чем-то покрыта (спрей для защиты от грязи?), так как поначалу нас от нее тошнило, но через некоторое время мы привыкли. Когда у нас еще была кока-кола из палатки, мы смачивали кожу в ней и жевали, и иногда заедали миндальными орешками в шоколаде. Но когда в палатке все закончилось, пришлось есть полоски кожи прямо так.

Люди вокруг нас сходили с ума, зверели от голода, убивали и ели друг друга. Сью Эллен тоже было не очень хорошо. Она почти все время выглядела сонной и постоянно настаивала, чтобы мы отвезли ее домой, иначе мама с папой будут волноваться. Говорила, что больше не любит кино. Скучала по своей собаке. Много чего говорила.

Несколько раз мне приходилось применять боевые искусства, чтобы защититься от психов, которым я была нужна либо для секса, либо в качестве еды. Мы никогда не пытались прояснить ситуацию. Я наносила им быстрый удар в голову, и