Осатаневшие - Джефф Стрэнд

– Нет конечно. – Я говорил чистую правду. Мне очень понравилась ее компания.

– Спасибо. Увидимся завтра.

Она вышла из машины и закрыла дверцу. Когда Рэйчел ушла, я понял, что должен был выйти и открыть ей дверь. Или это слишком походило бы на свидание? Это будет уже лишнее. Между нами просто дружба.

Я наблюдал, как она идет мимо отцовского дома к своему сараю. Понимал, что его нельзя больше называть так даже в мыслях. Рэйчел обернулась и помахала мне.

Вернувшись в домик, я позвонил Чаку. Он ответил не сразу.

– Какие дела? – спросил я.

– Хорошие новости, – сообщил он. – Они не собираются подавать на тебя в суд. И с тебя новая красивая форма для их футбольной команды.

– Какой я щедрый. Можно на футболках будут логотипы производителей бензопил?

– Ха, – сказал Чак, но на самом деле ему было не смешно. – Не понимаю, как ты можешь ежедневно выпускать комиксы и при этом оставаться остроумным. Как твой гнев?

– Все прошло.

– Хорошо. Тогда можешь вернуться домой.

Я не ожидал, что меня так скоро вызовут обратно.

– Мне тут правда нравится, – сказал я ему. – Думаю, если ты не против, я побуду тут еще пару деньков.

– Почему? – Я почти слышал, как Чак нахмурился. – Что, черт возьми, там происходит?

– Ничего. Просто наслаждаюсь тишиной и покоем. Завожу новых друзей.

– И приводишь в мой дом женщин?

– Нет.

– Занимаешься сексом в моей постели?

– Нет.

– Клянешься?

– Я встретил девушку, но совсем не в том смысле.

– Я же просил тебя ничего не делать в моей постели. Это была единственная просьба. Чувствуй себя как дома, бери все, что есть в шкафчиках, пользуйся рыболовными снастями, сколько хочешь, но не пачкай мою постель.

– Я ничего не делал в твоей постели, – заверил я его.

– Чтобы так и было.

– Это чистая дружба. Ни намека на романтику. Вообще, это было бы странно, у нее все лицо – один сплошной ожог.

– Болячка? Ты трахаешься с Болячкой?

– Я ни с кем не трахаюсь! Господи, Чак, говори так почаще, и я суну член прямо в твою наволочку. Что ты знаешь о Болячке?

– Слышал, что отец держит ее взаперти в подвале. Черт возьми, во что ты ввязываешься?

– Если ты думал, что девушка и правда заперта в подвале, почему не вызвал копов?

– Потому что не поверил в это.

– Что ж, хорошо. И не верь. Она очень милая, и мы с ней друзья.

– Ты продлеваешь отпуск – отпуск, в который я тебя отправил силой, – ради подруги?

– Да.

Чак вздохнул. Я почти увидел, как он массирует виски.

– У меня нет проблем с Болячкой. Я уже говорил? Никаких проблем. Ноль.

– Поговорим позже, Чак, – сказал я и повесил трубку.

Ну ничего же странного, да? Мы просто два друга, которым нравится проводить время вместе. Смутить могла разве что разница в возрасте, но Рэйчел было двадцать три – это не то же самое, что восемнадцатилетняя школьница.

Правда ли, что ее внешность совсем меня не волновала? Нет, если быть полностью честным, еще как волновала. Еще как. Но я уже давно прошел стадию, когда вздрагивают от ужаса. И мне определенно было плевать, что там подумают всякие Луи и Эрики. Рэйчел мне нравилась, чего я не мог сказать ни о ком из прочих местных. Почему бы не проводить как можно больше времени с человеком, который нравится?

* * *

Я предложил прокатиться на машине. Рэйчел согласилась при условии, что: а) когда приедем, между нами ничего не будет, и б) она не снимет маску. Я сказал, что эта поездка абсолютно ни к чему не обязывает. Просто покатаемся час-два и посмотрим, куда нас занесет.

Я опустил стекла и включил музыку погромче, жалея, что у меня не кабриолет. Когда мы мчались по шоссе (почти не превышая скорость), я поймал себя на мысли, что хочу, чтобы Рэйчел сняла свою голубую маску и насладилась дуновением ветра в лицо. Он трепал ей волосы, но сквозь пластик ощущения совсем не те.

Дул сильный ветер, играла громкая музыка, а на Рэйчел была маска. Расслышать ее слова было нелегко, и мы почти не разговаривали. Мне было все равно. Мы каким-то образом уже достигли уровня, когда можно просто молча ехать. Это было здорово.

Мы пытались подпевать, но Рэйчел не знала слов многих песен. Тогда она спросила, есть ли у меня кассеты таких-то и таких-то исполнителей (я был озадачен, услышав их имена). В конце концов она сама просмотрела мою огромную фонотеку, частенько хихикая.

Над дорогой было натянуто полотнище, зазывающее свернуть и купить вкусных свежих персиков из Джорджии. Идея показалось мне шикарной. Рэйчел согласилась – при условии, что может подождать в машине.

Я свернул на следующем повороте, и да, там был магазин. Я припарковал свой не-кабриолет и заглушил двигатель.

– Уверена, что не хочешь зайти?

– Уверена.

Стало ли мне легче? Я надеялся, что она скажет «нет». Подумал, что это на каком-то, возможно, даже осознанном уровне. Скорее из-за маски, чем из-за настоящего лица. Если вы подойдете к прилавку с фруктами в компании изуродованной девушки и люди начнут пялиться, у вас будет право возмутиться их бестактностью. Если же вы зайдете в компании девушки в жуткой пластиковой маске… что ж, их не в чем винить. Я бы и сам пялился.

– Хочешь чего-нибудь конкретного? Я не знаю, что у них тут есть.

– Сыр-косичку.

– Еще что-нибудь?

– Если у них есть сыр с кусочками перца хабанеро, я бы не отказалась.

– Ух ты. Я и не знал, что ты такая неукротимая.

– Ты многого не знаешь.

– Хочешь говяжьи палочки? – спросил я. – В таких местах обычно продают говяжьи палочки.

– Это намек?

– О да. Когда я спрашиваю дам, не хотят ли они, чтобы я купил им во фруктовом магазине говяжью палочку, они на меня тут же набрасываются.

– Разумеется.

– Совет по соблазнению № 271.

– Принято к сведению.

– А серьезно, хочешь говяжьи палочки, если будут?

– Нет, спасибо.

Говяжьи палочки в магазине действительно нашлись, а вот сыр, к сожалению, нет. Рэйчел ела персик, сдвинув маску, но снимать ее не стала.

Персики были превосходные, хоть сейчас и не сезон, так что мы решили назначить магазин достойной целью путешествия и отправились обратно.

* * *

Теперь надо было поднять важный вопрос. Я весь день этого избегал, но не мог не спросить. Возможно, нам обоим будет неловко, но я чувствовал, что мы должны это обсудить, прежде чем заходить дальше.

– Ты