Смерть на кончике пера - Людмила Белякова

– Ну, погоди чуток… Я еще полюбуюсь.

Он действительно некоторое время постоял перед изображением, сложил по-старушечьи руки на животе и глуповато-счастливо глядел на фреску.

«Анна, поди, уже собралась и вышла, – подумал Андрей. – А этот от монстра отлипнуть не может».

– Все, двинулись. Тебе матушка настоятельница картиночку подарит, будешь любоваться до потери сознания.

Снаружи солнце показалось Андрею особенно ярким.

«Сейчас берем Анну К. и едем».

В офисе игуменья выдала Диме два буклета с изображением чуда святого Селиверста, принятые с подобострастным целованием пухлой настоятельской руки.

– Девушку мою, Анну, предупредили? – все-таки спросил Андрей.

– Да, – кивнула послушница, не отрываясь от печатания на компьютере. – Она сразу вещи собирать пошла.

«Значит, рада со мной уехать», – самодовольно подумал Андрей, стал благодарить игуменью за гостеприимство и тянуть упирающегося Диму к выходу.

Монастырский двор Андрей пересекал почти бегом, искал взглядом Анну. Но ее нигде не было. Они с криптозоологом вышли наружу, к машине.

– Мужики, девушку не видели, такая хрупкая, со светлыми волосами?

– Так она уехала, – спокойно ответил один из чернорубашечников. – За ней машина пришла. Она села и уехала.

– В… ка-какую машину? – чувствуя, что у него подгибаются ноги, едва вытолкнул из себя Андрей.

– А сразу за вашей пришла. Ее дождалась и уехала. Только что, минуты три…

Андрей онемевшими пальцами нащупывал в кармане ключи от машины.

– Какая машина была?!

– Серебристый вольвешник, номера не помню.

– Дим, жди меня здесь! – рыкнул Андрей отставшему зоологу.

Тот удивленно поднял голову, но Андрей уже нажал на газ, и машина, оскорбив тишину монастыря непотребным визгом, рванула с места.

«Только бы догнать – потом я с кем угодно разберусь!»

По счастью, почти всю дорогу до города не было никаких поворотов, и Андрей увидел серебристый зад «вольво» метрах в трехстах. Ему даже показалось, что за грязноватым задним стеклом он разглядел светлую головку, и выжал скорости сколько мог. Водитель-похититель, видимо, заметил его, прибавил ходу и свернул влево от города, на отрезок, который вел в Духовицы.

«Ну, тебе же хуже!»

Теперь Андрей действительно видел за задним стеклом две головы, темную и светлую.

«В принципе, я женщин не бью, но за непослушание можно и отшлепать – на будущее».

Обе машины, как связанные ниточкой, приближались к мосту через Оку. Там, на въезде, должна быть охрана, и их могли задержать…

«На охрану этот урод не поедет – повяжут… А деваться больше некуда».

Впереди был берег, резко уходивший вниз, в прибрежные камыши.

Вдруг неизвестный начал резко тормозить – Андрей едва успел нажать на педаль, чтобы в него не врезаться. Машина съехала на обочину, пошла по инерции юзом, заскакала по травянистым кочкам и, остановившись, заглохла метрах в пятидесяти от дороги, носом в какой-то колдобине.

Андрей бросился к «вольво».

Дверца была приоткрыта, шофер лежал головой на руле, с бессильно повисшими руками.

«Феномен Анны К. в действии».

Андрей заглянул в салон. На заднем сиденье с заклеенным скотчем ртом и расширенными от страха глазами сидела Анна, Тамарка, остервенело дергая за ручку, пыталась открыть заклинившую дверцу. Почувствовав на себе его взгляд, перестала рвать ручку.

– Тебе русским языком было сказано – не попадаться мне, – произнес Андрей тихо.

Она ничего не ответила, только опять дернула ручку.

Андрей, уже почти не торопясь, выдернул ключ зажигания – пусть попробуют добраться до города, черноголовые. Водитель от его невольного прикосновения упал на сиденье, и Андрей увидел горбоносое, со впалыми щеками смугловато-серое лицо, запачканное кровью. Водила слабо закопошился – значит, жив.

Андрей протянул руку и, переводя ироничный взгляд с одной девушки на другую, отпер дверцу, которая была ближе к Анне. Она, к счастью, открылась. Андрей за локоть выволок Анну из салона – руки у нее оказались скручены каким-то шарфиком.

Андрей оторвал и брезгливо выкинул полоску скотча.

– Иди к машине, – сквозь зубы процедил он.

– Сумка, – мотнула она головой.

Он взял из салона ту самую спортивную сумку, которую перекидывал через ворота во время первого освобождения Анны.

– Иди к машине. Я сейчас приду.

Она неловко, неся впереди себя связанные руки, пошатываясь, пошла к дороге.

– Зуева, предупреждал я тебя…

Тамара молчала, кусая губы в бессильной ярости, видимо, старалась сообразить, что сказать.

– …и значит, никаких приличий соблюдать не должен. Нет? Вижу, ты согласна. Посиди подумай, как жить дальше. И не вздумай вякнуть хоть кому-то, что я или Анна здесь были. Будь поскромнее. Усвоила?

Она ничего не сказала. Андрей запер дверцы, закинул ключи подальше в поле и пошел к машине. Анна К. сидела на переднем пассажирском сиденье, выставив ноги наружу. Андрей плюхнул ей под ноги сумку.

– Я жду разъяснений.

Она подняла голову:

– Руки развяжи сначала.

– Развяжу, когда все скажешь.

– Они у меня затекли!

Андрей растянул узлы. Анна принялась массировать побелевшие кисти.

– Как ты оказалась в машине?

– Они меня затащили.

– Неправда. Охрана все видела. Ты села сама. Это потом тебя склеили. Зачем садилась? Просекла, что это и есть Резо, и захотела с ним поквитаться? Ты и в его фирму для этого устроилась – правда?

Она не ответила, все еще массировала руки.

– Я спрашиваю.

– Да. Правда. – Анна подняла глаза. – Как ты догадался?

– Я, хоть и не обладаю сверхъестественными способностями, далеко не глуп.

– Ты не глупый. Но у тебя в жизни все просто и ясно, а у меня – нет.

– Да, – пробормотал Андрей, обходя машину, – это просто жуть, как у меня в жизни все замечательно и просто. Что ты с этим парнем сделала? – спросил он, заводя машину.

– Ничего.

– А почему же он отключился?

– Не знаю. Вдруг у него голова откинулась, он руль упустил, и… Ничего сознательно я не предпринимала, честное слово.

Пока они ехали, Анна К. достала из сумки какие-то дамские приспособления, зеркальце, салфетки, вытерла лицо, причесалась.

– Куда это мы едем?