Смерть на кончике пера - Людмила Белякова

– Пал Никитич, вы говорили, деревню в шестидесятых отсюда переселяли? Когда подтопление началось? – уточнил у полковника Андрей уже в машине.

– А когда Хрущева сняли… Вот в шестьдесят четвертом озеро опять на место вставать начало, и всех переселили, кроме наших домов.

– Тогда картина ясна. Есть вода – нет патогенности, схлынула вода – пошло излучение, – кивнул Терпсихоров. – Циклический процесс.

«И мужики вымирают. Циклически», – подумал Андрей и спросил у академика:

– А это излучение – оно на наследственность влияет?

Они ехали по грунтовке.

– Оно на все влияет, хотя прямого соответствия с количеством врожденных патологий не выявлено. Но какие-то поломки в наследственном аппарате быть, конечно, могут.

«Значит, баба Катя родилась в такой год, когда там, как в Чернобыле, фонило, сама вредная выросла и внучке вредность передала».

– Ты чего загрустил, Андрюша? – спросил Терпсихоров. – Устал?

– Да все устали… Я завтра вам девочку одну покажу – у нее бабка из этих мест. А отсюда, Пал Никитич рассказывал, даже невест неохотно брали – они вдовели быстро.

– Да? – поднял брови академик.

– Это русалка-то наша? – обернулся Дима-криптозоолог.

– Ага. Только помалкивай, ладно? Она очень переживает, что тоже… как-то плохо на людей влияет.

– А это правда, что влияет?

– Правда. Только вы этого не подчеркивайте.

– Да чего там – померим, посмотрим, – легкомысленно махнул рукой зоолог. – Тут у вас вообще за…

Он не успел договорить: «газель» резко затормозила, всех кинуло вперед.

– У, блин, куда прешь, деревня! – зло выругался Дима-лаборант, сидевший за рулем.

Никто не видел, что произошло. Только справа от машины кто-то прошумел в кустах, и все затихло.

– Ты чего, Дим? – удивился академик.

– Да мужик какой-то под колеса сунулся! Из кустов возник. Как леший…

– Какой такой мужик? – прищурился академик.

– Бомж какой-то, заросший, черный… Мокрый, кажется.

Дима уже оправился от испуга и снова тронулся в путь.

– А как он был одет, не заметил? – спросил полковник как-то особенно.

– Не заметил… Или он вообще голый был? Такой заросший, что вроде даже и одетый… Я же его только так, по плечи видел. Глаза заметил.

– Какие, какие? – пристал к нему другой Дима.

– Дикие, горящие… По-моему, светлые… голубые.

– М-да, жаль, мы за ним не пошли.

– Нельзя, – как отрубил полковник.

– Почему? – поинтересовался Терпсихоров.

– Кто водяного коня встретит, даже увидит мельком три раза – заболеет и умрет.

– А вы что, думаете, что это?…

– А кто же? Он и был. Выпугнули мы его… Так что мне каюк, ребята, – усмехнулся старый чекист. – Я-то его аккурат в третий раз встретил.

«А я – второй, если тот раз идет в зачет», – как-то отрешенно подумал Андрей, но вслух сказал возможно оптимистичнее:

– Да вы что – в такие басни верите! И видели вы его давно. Еще сто лет проживете.

– Посмотрим… Да мне не страшно. Я хорошо пожил. Останови, сынок. Я приехал.

Они уже были на единственной улице поселка.

– Спасибо за помощь, Пал Никитич, – поблагодарил Андрей.

Старик кивнул и пошел к дому. Они посмотрели ему вслед и тронулись в обратный путь. Молчали всю дорогу.

Андрей нашел в редакции Бороду и верстальщика.

– Ну, как съездили? – обрадовался главный, поднимая на лоб очки для близи.

– Да хреново. Коня водяного из озера выгнали, он нам чуть под колеса не попал. А ваш приятель из органов в результате помирать собрался.

– Ты чего несешь, а? Вы что там, пикник устроили? Говори толком!

Андрей рассказал, что случилось на озере.

– Да, дела… Ну ничего, истина превыше всего.

– Машину мне на завтрашнее утро дадите? Мне надо людей своих отвезти на обследование.

– Бери, раз для дела.

Андрей сел за свободный Валин стол и позвонил Ксении Петровне. Договорились, что он заедет за ней, потом за Анной, и все вместе подъедут в гостиницу.

– Я устал и иду спать, Михал Юрич. Завтра меня не трогайте, я сильно занят буду.

Утром чувствительно постанывало правое плечо, которое Андрей либо отлежал, либо перетрудил вчера, швыряя датчик.

Ксения Петровна была готова, мило подкрашена, как на светский выход.

– А как Аня?

– Она у родителей, сейчас увидитесь.

– Что хоть там с нами делать-то будут?

– Температуру померят, – усмехнулся Андрей, открывая дверцу машины. – Вчера у озера мерили, сегодня у вас с Аней – для сравнения.

– Правда, что ль? И как?

– Очень низкая, почти как в Арктике. Посмотрим, как у вас.

Анна К. была одета в тонкий свитерок и джинсы.

– Хорошо выглядишь. Как спалось?

– Всю ночь гонки на машине снились.

– Ты ж у нас бедовая.

– Да, я вчера деньги ходила получать по месту временной работы, – нехотя сказала Анна. – Наш друг Реваз попал в больницу с передозом. Мне под большим секретом девчонки тамошние сообщили.

– Ну и пусть его. Нам-то что?

Они спустились к машине.

– Здравствуйте, Ксень Петровна… Сынок ваш вернулся домой?

– Вернулся, Анечка.

Пока ехали до «Интуриста», женщины о чем-то шептались на заднем сиденье.

Все приборы были снесены в номер, где жили оба Димы.

– Привет русалкам! – весело приветствовал гостий Дима-криптозоолог.

Анна К. поморщилась, а Ксения Петровна пожала плечами.

– Это Ксения Петровна, ясновидящая, и Анна… – Андрей чуть замялся, – мой коллега, журналист.

Дима-лаборант уже налеплял на Ксению Петровну какие-то датчики. Анна сидела рядом, подозрительно наблюдала за процессом, словно боялась, что ученый обидит ясновидицу.

– Ребята, вы б шли отсюда? Набилось тут вас, – бранчливо процедил он.

– Да, Андрей Викторович, пойдемте. Дима сам справится.

Терпсихоров увел его к себе в соседний номер. Там Валерий Иванович что-то ваял на ноутбуке. Рядом сидел Дима-зоолог.

– Расскажите, что там с нашим озером.

– Да там много интересного… Вон сделали схему строения – прямо Байкал в миниатюре.

– Дадите списать картиночку для статьи? Больно красиво.