Проводник - Сергей Самойленко

— Мне кажется, нам по пути. Садитесь, вы совсем промокли, так и простудиться недолго, — предложил я, улыбнувшись. Видя её большой рюкзак, указал девушке на заднее сиденье, так как на переднем рядом с собой положил портфель Виктора с черновиками книги. Я был уверен, что эти наброски могут пригодиться при разговоре с Кузьминой.

Не говоря ни слова, девушка кивнула, вытерла насквозь промокшие волосы и быстро запрыгнула на заднее сиденье.

— Вы как-то совсем не по погоде оделись. Прохладно на улице, или вы прогноз погоды утром не смотрели? — спросил я, включая печку посильнее.

В ответ она только улыбнулась и стала наблюдать за проносящимися за окном пейзажами. Краем глаза я заметил, что иногда, когда очередная машина проносилась мимо, она почему-то вздрагивала, и улыбка сходила с её лица.

— С вами всё в порядке? Мне показалось, вы чего-то боитесь, — поинтересовался я.

Вид у неё и вправду был напуганный.

— Что-то случилось? Кстати, я ведь даже не спросил, куда вас довезти. Сейчас дорога одна, а там куда? — уточнил я, глядя на трассу.

— Надо развернуться, нам не следует туда ехать, — вдруг сказала девушка холодным тоном. — Нам надо вернуться, тебе надо вернуться. Не стоит ехать, — повторила она уже громче.

Мне стало не по себе. Я посмотрел в зеркало. На заднем сидении никого не было. Сердце забилось чаще. Когда мой взгляд упал на дорогу, я понял, что еду по встречной полосе, и быстро выкрутил руль, еле избежав столкновения с несущимся на меня грузовиком. Машину закрутило, она вылетела на обочину, раздался хлопок. Резко нажав на тормоз, я приложился головой о рулевое колесо. От удара в глазах всё потемнело. Когда мне стало лучше, я огляделся, пытаясь понять, что произошло. Машина стояла на обочине. От избытка адреналина меня трясло. В зеркало заднего вида я заметил, как позади меня остановилась «Тойота». Из неё выскочил высокий полный мужчина и подбежал ко мне.

— Приятель, ты как? Может, скорую вызвать? — крикнул он.

— Спасибо, я в порядке, — я вылез из машины.

Голова немного болела, меня слегка водило из стороны в сторону. Я мельком взглянул на машину — цела. Только переднее колесо было пробито, отчего она немного наклонилась на левую сторону.

— Да, приятель. Тебе крупно повезло, я уже думал, секунда, и тебя расплющит об этот грузовик. Ты в рубашке родился. Как так получилось, что ты оказался на встречной? — спросил мужчина, осматривая меня. — Точно ничего не болит? Вроде как цел, крови нигде не вижу, только на лбу ссадина.

— Не знаю, как так вышло, меня будто в сторону повело. Черт, запаски же нет, — ответил я, держась рукой за ушибленный лоб.

— Сердце, что ли, прихватило? Эх, приятель, надо быть с этим осторожнее. Давай так. Садись, я тебя подвезу до ближайшего городка, там есть шиномонтажная. Машину оставь пока здесь, тебе сейчас за руль нельзя. Ребята сами её отбуксируют и починят, а ты отдохнёшь и заберёшь готовую. И не переживай, меня тут все знают, договорюсь — сделают как своему.

С этими словами мужчина взял меня под локоть и показал на свой автомобиль. Я забрал из салона портфель и пошел за ним.

— Денис, — представился он, когда мы сели по своим местам.

По дороге Денис болтал без остановки. Это и к лучшему — не надо было объяснять, что со мной произошло. Раз он думает, что сердце, пусть так оно и будет.

— Игорь, скажу ещё раз, тебе крупно повезло. Ты врачу-то покажись. Сердце такое дело, у нас на днях случай был, буквально вчера, тут недалеко от города. Тоже водитель ехал, день был светлый, машин нет ни одной. Потерял управление и сбил девушку насмерть, потом сказали, что у него прямо за рулём инфаркт случился. Вот так получается — и сам умер, и другой человек погиб.

Я ничего не ответил. Такая ситуация была мне очень знакома. Я даже прекрасно знал виновника аварии, унёсшей жизнь Вики.

— Вот, кстати, то место, где это произошло, — Денис притормозил возле вбитого в землю креста, вокруг которого лежали живые, но уже слегка завядшие цветы.

Я присмотрелся к фотографии, прибитой к распятию, и вздрогнул. На фото была именно та девушка, которая голосовала на дороге, а после ехала со мной в машине. На обочине я также заметил искорёженный легковой автомобиль.

— Видишь, даже машину убрать не успели, всё так и осталось после аварии, — грустно сказал Денис.

Голова начинала болеть всё сильнее, я потянулся в карман за таблетками и, достав парочку, проглотил. Денис посмотрел на меня и покачал головой, однако промолчал. Всю оставшуюся дорогу я дремал. Денис, как и обещал, привёз меня в шиномонтажную и, наотрез отказавшись от денег, пообещал мне счастливого пути и посоветовал быть аккуратнее за рулём.

Я быстро договорился с хозяином о починке машины, вручил ему ключи и поинтересовался, как мне добраться до нужной деревни. Мне подсказали, где можно сесть на автобус, идущий в нужном мне направлении. Я поблагодарил и отправился на остановку. По моим подсчётам, к вечеру я должен был быть на месте.

21

— Надежда Никифоровна, это Игорь. Я звонил вам вчера, мы договаривались о встрече, — ещё раз повторил я, наблюдая за тёмным женским силуэтом в проёме открытой двери.

Женщина ничего не ответила, только жестом показала следовать за ней. Непонятное чувство тревоги, не покидавшее меня всё это время, усилилось ещё больше. Я оглянулся по сторонам, поднял голову на высокий забор вокруг дома. Вспомнив весь путь, который мне пришлось пройти, ни секунды более не колеблясь, вошёл в тёмный проём и, пройдя через небольшой дворик, оказался в доме Надежды Никифоровны.

Я сразу почувствовал неприятный затхлый запах, смешанный с ароматами трав и благовоний. В парадной было темно, только лунный свет падал из окон. За всё это время хозяйка не произнесла ни слова.

Мы вошли в комнату, где тускло горела настольная лампа с тёмным абажуром. Надежда Никифоровна показала мне на стул в углу, а сама осталась стоять в проходе в нескольких метрах от меня.

— Зачем ты здесь? — спросила она скрипучим голосом, совсем не похожим на тот, что я слышал вчера по телефону.

— Надежда Никифоровна, — начал я, поёжившись от звука её голоса. —Вчера я сказал вам неправду. Вернее, только часть правды. Я действительно журналист, но хотел поговорить по одному очень интересующему меня вопросу, скажем так, в личных целях, — я чувствовал, что путаюсь и несу чушь.

— Журналист. Я как-то имела неосторожность пообщаться с журналистом. Он даже записал мою историю. Глупец не поверил мне, пришлось убедить его, что я не лгу, — в скрипучем голосе мелькнули жестокие нотки.

— Историю? Ту самую историю? — переспросил я, понимая, о чем она говорит.

— Конечно, ты читал её. Поэтому ты здесь, чтобы узнать правду, — сказала она. Мне показалось, я заметил злобную ухмылку.

Я не ошибся — передо мной была женщина из послевоенного рассказа о призраке. Неужели она забрала тело солдата? Но зачем? Чувствовала вину за то, что не смогла спасти, решила предать его земле, или это было специально подстроено, чтобы заманить меня, но в чём смысл? Мысли роились, как бешеные, я пытался сопоставить все факты. Со всеми этими головными болями и припадками я потерял былую сноровку, мне становилось всё сложнее и сложнее обдумывать свои шаги.