Порождённые бездной - Тая Север

— Я собирался выбросить сумму тринадцать, — тут же, нагло и уверенно, заявил парень напротив. Он смотрел прямо на меня. Возможно, он и правда не лжёт?

— Я загадала число двенадцать, — выпалила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Усатый, тот, что поставил свои жалкие вафли (точно такие же когда-то принёс мне Рыжик), заметно нервничал. Его пальцы постукивали по стакану.

— Я... собирался выбросить тринадцать, — пробормотал он неуверенно.

В его голосе была фальшь. Я её уловила. Это был мой шанс.

—Лжёшь! — резко бросила я, прежде чем кто-то успел опередить. — Покажи тень!

Он медленно, с ехидной ухмылкой, поднял свой стакан. На листке жирно выделялась цифра: тринадцать.

— Но ты же нервничал! Я видела! — вырвалось у меня, и я тут же почувствовала, как горит лицо. Он меня провёл. Этот жалкий подонок обвёл меня вокруг пальца.

Холодная волна стыда и ярости накатила на меня, а его торжествующий смех растворился в общем гуле. Я не только проиграла раунд, но и выставила себя полной дурой.

Когда Тэйн огласил итоги, в горле встал ком. Цифры повисли в прокуренном воздухе.

Наглец: «Тень» — четырнадцать. Почти попал — плюс одно очко. И все поверили его наглой лжи — плюс три за блеф. Итого за раунд: четыре. Его взгляд скользнул по мне, полный торжествующей гордости.

Усатый: «Тень» — тринадцать. Точное попадание — плюс два. И он сорвал с меня два очка за мой неудачный вызов. Итого: четыре. Он лишь злобно усмехнулся, потирая руки.

Я: «Тень» — двенадцать. Почти угадала — плюс один. Но ошибочный вызов — минус два. Итого: минус одно. Общий счет ушел в негатив.

Внезапно кожу головы будто обсыпали тысячами ледяных иголок. Я физически ощутила каждый волосок — их вес, их тепло. И представила, как холодный металл бритвы коснется кожи, оставляя за собой лишь гладкий, беззащитный череп. Страх, острый и унизительный, сжал горло.

Игра шла. Раунд за раундом я тонула в дыму и чужих насмешках, цепляясь за глупые правила. Один раз я смогла повторить трюк Усатого — моя тень была равна итоговой сумме костей, а он решил проверить меня. Раскрыв «тень», я сорвала аплодисменты — и два очка перешли уже мне от другого игрока.

К пятому раунду счет изменился до неузнаваемости. Удача, насмехавшаяся надо мной, вдруг повернулась лицом. Кости ложились так, как нужно, а в глазах соперников я начала ловить тень неуверенности.

Я: одиннадцать. Наглец: тринадцать. Усатый: девять.

Сердце колотилось где-то в висках. Еще один раунд. Всего один. Если повезет, я смогу выиграть. Я впилась взглядом в потрескавшиеся кости, шепча про себя единственную молитву, которую знала в этом аду: «Сегодня удача должна быть за мной».

Азарт плясал в жилах, словно электрический разряд. Я уже почти чувствовала сладкий вкус вафель на языке, почти слышала, как хрустит обожженное тесто.

Рыжик смотрел на меня из толпы, он заметно переживал. Я поймала его взгляд и растянулась в улыбке, широкой и безрассудной. Всё получится. Я заставила себя в это поверить.

Цифра пришла сама собой — число моего отделения. Десять. Я быстро нацарапала ее и прикрыла стаканом, чувствуя, как сердце колотится в такт отсчитываемым секундам.

— Бросаем, — голос Тэйна разрезал тишину.

Кости зловеще застучали, покатились и замерли. На моих — три. Чёрт. У Усатого — тоже три. И у наглеца тоже выпала тройка. Но вместо разочарования на мое лицо наползла медленная, зловещая улыбка. Я смотрела на кости так, будто они выпали именно так, как я и задумала.

Наглец буравил меня взглядом, пытаясь разгадать мой блеф. Я выдержала его взгляд.

— Загаданная мной цифра — девять, — солгала я, и голос не дрогнул, хотя внутри всё пылало и трепетало.

— Моё число — восемь, — пробурчал Усатый, явно нервничая.

— У меня тоже девять, — дерзко бросил Наглец, и тут случилось невероятное.

— Покажи тень! — рявкнул Усатый.

Мое сердце на мгновение остановилось, но он смотрел не на меня. Он смотрел на Наглеца.

Тот сжал челюсти, его надменная маска треснула. Он с грохотом поднял стакан. Под ним была цифра пятнадцать. Он проиграл. Он пытался блефовать, но его поймали.

Когда Тэйн приказал вскрыть «тени» для подсчета, я уже мысленно просуммировала всё в голове.

Я медленно подняла свой стакан. На смятом клочке бумаги чернела цифра десять.

На секунду воцарилась гробовая тишина. Они поняли. Я не просто выиграла. Я переиграла их всех, солгав о загаданном числе. За блеф мне присвоили еще три очка.

И тогда раздались хлопки. Сначала редкие, потом громче. Не аплодисменты, а скорее уважительное признание поражения.

— Победила Энни из десятого отделения! — объявил Тэйн, и в его голосе слышалась неподдельная радость. Его губы растянулись в искренней улыбке.

Я вскочила на ноги. Внутри бушевала дикая смесь ликования, триумфа и отголосков адреналина, такого едкого, что им можно было отравиться. Я выиграла.

Наглец молча протянул мне две запылённые бутылки. Этикетки на них были давно стёрты, стекло казалось чёрным.

— С волосами тебе идёт больше, — произнёс он хрипло. — Заслужила.

42. Говори или пей

Когда последние партии остались позади, а Рыжик, спустив на ветер последние медяки, наконец угомонился, я набралась смелости и двинулась к дальней стене, где Тэйн, казалось, растворялся в тени вагончика. Он делал вид, что не замечает меня, и продолжал упорно смотреть в одну точку, даже когда я подошла совсем близко.

— Чего тебе? — бросил он, не глядя.

— Тэйн, прости меня за те слова. Это место, эта болезнь... они сводят меня с ума. Если ты не захочешь больше со мной говорить — я пойму, — выложила я всё, как на ладони, и посмотрела в его усталое лицо.

Но он молчал, словно и вовсе не слышал меня.

— Да ладно тебе, — тихо сказала я, — хватит дуться.

Моя рука потянулась к его плечу, но он резко отшатнулся.

— Я и не обижаюсь. Я разочарован, — произнёс он сухо, обходя меня. — Уходи, Энни.

— Ты мне очень дорог, я не хочу вот так. Да, я не хотела привыкать, не хотела подпускать близко... но поняла, что это невозможно.

Он