Порождённые бездной - Тая Север

Рыжик буквально расцвёл от моих слов, его веснушчатое лицо озарила улыбка.

— У меня много двоюродных братьев, старших, — пояснил он с гордостью. — Мне приходилось обороняться от их нападок. Как они потом объяснили — всё ради моей же пользы, чтобы в будущем я мог постоять за себя.

— Принимается, — улыбнулась я, и в душе потеплело от этой простой истории.

— Теперь я, — Келен повернулся к Тэйну, и в его глазах загорелся азарт исследователя. — Тэйн, я наслышан о первом отделении. Все вы — добровольцы. Так что же такого случилось, что ты сам пришёл сюда?

Наступила пауза. Тэйн улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли веселья. Он поднял бутылку и сделал несколько долгих, почти исступлённых глотков, не проронив ни слова.

— Келен, — Тэйн легко откинулся назад. — Ты выглядишь как стопроцентный девственник. Так вот мой вопрос: ты вообще хоть раз в жизни был с кем-нибудь?

Щёки Рыжика вспыхнули так ярко, что почти слились с медным оттенком его волос.

— Что за дурацкие вопросы! — выпалил он, отводя взгляд. — Конечно, был!

— И кто эта несчастная? — Тэйн поднял бровь, наслаждаясь смущением друга.

— Это уже второй вопрос подряд! — запротестовал Келен, всё больше краснея.

— Потому что ты врешь, — Тэйн мягко рассмеялся, но в его смехе не было злобы. — Я готов поклясться, что ты и женского тела-то близко не видел.

— Да хватит тебе, — встряла я, не в силах смотреть на мучения Рыжика. — Это единственное, что тебя интересует? Какие-то приземлённые вопросы. Неужели нет ничего важнее?

Я взяла с тарелки кусочек сыра, который, к моему удивлению, оказался на удивление свежим и аппетитным. Ломтик таял на языке, нежный и сливочный.

— Энни, — тихо начал Рыжик, глядя на меня с любопытством, — как ты вообще уговорила командира поехать в твою деревню?

— Я просто... попросила, — честно ответила я, пожимая плечами. — И он согласился. Ничего не потребовав взамен.

— И это ведь нисколечки не подозрительно. — Тэйн бросил это замечание скорее себе под нос, но мы оба его услышали.

— Что ты имеешь в виду? — тут же встрепенулся Келен.

Я устало вздохнула и сделала ещё один глоток из бутылки. От вина в голове звенела лёгкая, счастливая дымка. Мне вдруг показалось, что в этом старом вагончике стало уютнее и теплее, чем где бы то ни было. Я невольно облокотилась на Тэйна, чувствуя, как расслабляются мышцы.

— Да он просто по ней сохнет, — Тэйн фыркнул, обращаясь к Келену. — Ты что, слепой?

— Нет, — я покачала головой, и слова полились сами, будто кто-то развязал мне язык. — Он сказал, что делает это из жалости. Потому что я жалкая.

Тэйн рассмеялся.

— Ты, я смотрю, совершенно не разбираешься в таких вещах, да? — он повернулся ко мне, и его тёмные глаза смотрели прямо в душу.

Я почувствовала, как по щекам разливается румянец.

—Да как-то... не было возможности, — призналась я, опуская взгляд.

Температура в вагончике поднималась с каждой минутой — и дело было не только в спёртом воздухе. Полупустая бутылка вина сделала своё дело: мы расслабились, разговоры потекли свободнее, а на смену напряжённым паузам пришли взрывы хохота.

— Я и подумать не мог, что ветка подо мной сломается! — Рыжик, размахивая руками, пытался продемонстрировать свою неудачную миссию. Его глаза блестели, а щёки пылали. — И именно в тот момент, когда они шептались о чём-то важном! Нужно было видеть лицо той девчонки... В общем, шпион из меня никакой. Так я и не помог другу выяснить, о чём она болтала с тем парнем.

Он расхохотался — заразительно, от всей души. Я тоже не удержалась: невозможно было представить этого милого парня, затаившегося на дереве в тщетной попытке подслушать чужие секреты.

— Ладно, твоя история хотя бы безобидная, — перехватил инициативу Тэйн, с особой важностью поднимая палец. — А у меня был настоящий провал. Как-то раз мама решила познакомить меня с дочерью одного очень влиятельного дядьки из нашего города. Я, само собой, напрочь забыл об этой встрече.

Он сделал драматическую паузу, наслаждаясь нашим вниманием.

— И вот они сидят в столовой, мило беседуют с мамой, пьют чай с печеньем... А я в этот момент как раз провожал из своей комнаты одну... э-э-э... подругу. В самом что ни на есть... неприглядном виде. Представьте картину: я, в одном нижнем белье и с растрёпанными волосами, веду её через гостиную — и натыкаюсь на полный зал гостей, включая ту самую девушку и её папу-генерала.

Мы завизжали от смеха. Тэйн, смущённо потирая затылок, описывал выражение лица своей матери, что я чуть не поперхнулась.

— Чем всё закончилось? — выдавила я наконец, вытирая слёзы.

— Отец той девушки тут же увёл свою ненаглядную дочурку, наградив меня таким взглядом, будто я был самым отпетым негодяем во всём городе, — Тэйн откинул голову со смехом, и в его голосе плескалась беззаботная весёлость. — Мама потом три дня со мной не разговаривала. Зато наконец оставила эту навязчивую идею о женитьбе, решив, что я ещё, как она выразилась, «морально не созрел для семейного очага».

Тэйн протянул мне бутылку, но мир вокруг уже плыл, а пол будто наклонялся то в одну, то в другую сторону. Я покачала головой, понимая, что с меня хватит.

— А ты, Энни, расскажи что-нибудь о себе, — его рука легла поверх моей, тёплая и тяжёлая. Ладонь мягко сжала мои пальцы, и от этого жеста стало одновременно и тепло, и неловко.

— Ну... — я потупила взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается в комок. — У меня нет таких смешных историй, как у вас.

Я сделала паузу, глотая воздух.

— Мой отец рано умер, и я почти всё время пропадала на разных работах, чтобы помогать маме. Но иногда... — голос дрогнул, выдав тоску, которую я обычно прятала глубоко внутри, — иногда я выбиралась на окраину деревни. Там был маленький ручей. Вода в нём была такой чистой, что в ней отражалось небо. Хоть теперь его и покрывал туман... но тогда я очень любила это