Тёмная лощина - Брайан Кин

Приглушенная музыка плыла по лесу, словно ее разносил дым. Мелодия больше не завораживала и не преследовала, скорее побуждала веселиться, праздновать полноту жизни. Она действовала не только на либидо, но и на какие-то глубинные подсознательные эмоции, подавленные диктатом морали и жизнью в лоне цивилизации.

Лозы и корни цеплялись за ноги, шиповник и колючки царапали до крови, но подлесок оставался неподвижным. Он не был одержим, как деревья в глубине лощины, но мешал сам по себе. Идти по тропинке было бы легче и быстрее, но она исчезла.

Лес поглотил ее. Как и наших близких.

Дым жег глаза, хотя огонь был в милях от нас. Я облизнул пересохшие губы. Во рту поселился привкус гари.

Большой Стив послушно вел нас вперед. Теперь я не сомневался, что он шел за запахом Тары: чем глубже мы заходили, тем громче становилась музыка. Меня волновало одно: позволит ли нам сам лес найти Тару? И что мы обнаружим, если найдем ее.

Где-то через полмили Стив остановился, задрал голову и завыл. Пульс участился, я огляделся вокруг, ища Тару. В ноздри ударила вонь. Она перекрыла тяжелый дух дыма.

Перед нами лежал Пол Легерски. Пройди мы пару шагов вперед — наступили бы на него. Труп был обезглавлен, но я знал, что это Пол. Тело было одето в футболку «Вингер», ту самую, из-за которой я постоянно подшучивал над ним. Несмотря на темноту, можно было разобрать детали. Он был растерзан. Как Кори. Кожа посерела и блестела, как воск. Обрубок шеи заполнен листьями и веточками. Насекомые ползали по его конечностям, и я не сомневался, что они уже обжили новый дом.

Я подошел ближе, но детектив Рамирес оттащил меня.

— Не стоит. Это место преступления.

Он достал мобильный телефон и попытался позвонить. Пока мы ждали, Клифф и я закурили. Пламя зажигалки рассказало немного больше о состоянии тела Пола. Я втайне обрадовался, когда Клифф убрал зажигалку в карман. Рамирес снова набрал номер. Он выглядел озадаченным.

— Нет сигнала, — телефон щелкнул и исчез в кармане. — В городе есть антенна. Я не понимаю.

Уйлик нахмурился.

— Рация тоже не работает.

Дейл беспокойно топтался на месте.

— Что теперь, детектив?

— Я знаю, вы обеспокоены, но мне нужно оцепить место преступления. Офицер Уйлик останется здесь, но прежде, чем мы продолжим, мне нужно сделать несколько быстрых заметок: задокументировать место преступления. Я сделаю всё быстро. Пожалуйста, не подходите близко и держите собаку подальше. Когда закончите курить, бросьте окурки в другую сторону.

— Где его голова? — спросил Клифф.

Не обращая внимания на вопрос, Рамирес прикрыл галстуком нос и опустился на колени. Он вытащил маленький фонарик и начал осмотр, прерываясь, чтобы записать наблюдения. Уйлик навис над ним.

Мы сбились в кучу. Ветер свистел и шелестел листьями. Температура упала, в воздухе клубились облачка пара. Мелодия будто насмехалась над нами: то слабела, то становилась громче. Вовсе исчезла.

Большой Стив нервно подергивал лапами.

— Бедный мальчик, — Мерл почесал голову собаки. — Беспокоится о своей мамочке.

Мы с Клиффом кивнули. Дейл нахмурившись смотрел в темноту. Похоже, он думал о Клодин.

— Не волнуйся, — сказал я, когда музыка стихла. — Мы найдем их.

Он выглядел нервным:

— Мы проходили это место позавчера вместе с поисковой группой. Я помню этот белый валун.

— В темноте легко ошибиться, — сказал я. — Но я тебе верю.

— Точно здесь, — настаивал он. — Мы прошли мимо этого камня и того упавшего дерева справа от нас. Я помню еще думал, как красиво здесь лег мох.

Мерл перестал чесать Большого Стива.

— Ага. Я тогда представлял, как голова Сета Фергюсона целуется с этим валуном.

Над нами скрипели ветки.

Клифф выдохнул дым.

— И что? Как это нам сейчас поможет?

— Мы были здесь средь бела дня, — объяснил Дейл, — с поисковой группой, в которой были два сотрудника пожарного департамента, обученные поисково-спасательным операциям. Почему мы не нашли тело Пола? Мы должны были на него наткнуться.

Большой Стив зарычал.

— Слишком далеко разбрелись? — предположил я.

— Где падальщики? Грифы? — Дейл поежился, запахнув куртку. — Они кружат над мертвечиной, не важно, в поле или в лесу. А сейчас их нет. Мы их не видели. Почему?