Становясь Лейдой - Мишель Грирсон

Еще прежде чем в небе собираются тучи, я чувствую зудящую дрожь в перепонках у меня между пальцами. Будет дождь. Мама просыпается до рассвета. Мне слышно, как она разжигает огонь в очаге, кипятит воду для чая. Вскоре дом наполняется запахом овсяной каши. Я спускаюсь по лестнице, несу в руке ночной горшок. Прохожу мимо часов. Ничего не изменилось после того, как я вчера нажимала на тот выступ сбоку. Глупые часы. Я ставлю горшок у задней двери и подхожу к очагу. Мама стоит у распахнутой настежь передней двери, смотрит на улицу. Я встаю рядом с ней и тоже смотрю. Дождь льет стеной, все поле затоплено водой. Тропинка, ведущая к дороге, превратилась в большую лужу.

И только потом я вижу плетеную клетку. Она стоит на крыльце, ее дверца открыта, словно ждет, когда что-то в нее залетит или, наоборот, вылетит. Я гадаю, зачем мама вынесла ее на крыльцо.

Мама молчит. Я уже собираюсь ей рассказать, откуда взялась эта клетка, но тут папа кричит сверху:

– Маева, что, бога ради, ты делаешь? Ты же насмерть простудишься, женщина. Возвращайся в постель.

Мама указывает на клетку:

– Не запирай дверцу, дитя. Нельзя держать в клетке свободное существо.

Она возвращается в дом.

Я выхожу на крыльцо и встаю на колени. Ночью кокон раскрылся, из него выбирается что-то темное. Наконец ты проснулся! Крошечная черная лапка высовывается из щели, щупает воздух. Такая тоненькая и хрупкая, ее движения медленны и осторожны.

Я размышляю над мамиными словами.

Если оставить клетку открытой, ее обитатель наверняка улетит. И если он улетит, я никогда не узнаю, что это было. А ведь это подарок от папиной подруги, на мой день рождения!

Папа зовет меня в дом.

Я закрываю клетку.

* * *

Мама легла и уснула. Папа ходит по комнате из угла в угол, ждет, когда кончится дождь. Дождь все никак не кончается, и папа злится.

– Мне надо в город, малышка. Надо поговорить с доктором.

Наконец, уже в полдень, мама кричит из спальни, просит папу сходить покормить животных.

Он раздраженно закатывает глаза и только потом замечает, что я за ним наблюдаю. Он улыбается мне и предлагает пойти вместе с ним, но мама решительно против:

– Хочешь, чтобы наша дочь простудилась и умерла?

Папа не спорит, идет один. Но перед тем как уйти, он указывает на холщовый мешок, висящий на крючке у двери.

– Там материя на твое новое платье, Лей-ли. С днем рождения!

Я улыбаюсь, но это не настоящая улыбка. Она только снаружи.

– До моего дня рождения еще несколько дней. К тому же мама болеет.

– Хильда сделала тебе очень дорогой подарок Лей-ли. Надо уже начинать шить. Ты сама выбрала вермильон, и она похвалила тебя за хороший выбор, – шепчет он и гладит меня по щеке. – Наверняка твоя dukke сейчас у нее, и они вместе пьют чай.

Хильда.

– Нет, папа. Dukke больше нет. Она умерла.

Я не знаю, откуда я знаю. Но это правда.

Папа смотрит на меня странно, потом выходит из дома, громко хлопнув дверью.

Я открываю мешок и вынимаю большой отрез ткани, мягкой и теплой на ощупь. Мама зовет меня сверху, велит принести новую ткань – «и побольше воды, дитя», – чтобы она начала шить мне платье. Я медленно поднимаюсь по лестнице.