Когда Хелен придёт - Мэри Даунинг Хаан

Вспомнив о высоте травы на кладбище, я подумала, что мистер Симмонс, наверное, долго был в отпуске, но вслух сказала другое:

– Возможно, после его уборки там станет не так мрачно.

Мама с улыбкой обернулась к Хизер.

– Чем ты намерена сегодня заняться, дорогая? – спросила она.

Оттолкнув недоеденные хлопья, Хизер встала и направилась к выходу во двор.

– Ты куда? – окликнула её мама.

Единственным ответом ей стал стук захлопнувшейся за Хизер двери.

– Хм. Ну, ладно. Надеюсь, ей будет там хорошо. – Мама подошла к окну возле раковины и молча смотрела, как Хизер идёт по лужайке в сторону изгороди, туда, откуда слышался звук газонокосилки.

– Бедный мистер Симмонс. Думаю, она намерена выяснить, что он собой представляет.

Мама подошла ко мне и остановилась.

– У меня много дел, Молли. Когда доешь, выйди, пожалуйста, на улицу и присмотри за Хизер. Не хочу, чтобы она потерялась.

– Можно я лучше побуду с тобой и помогу по хозяйству?

Мама потрепала меня по плечу.

– Лучшее, что ты можешь для меня сделать, – это присмотреть за Хизер.

И она вышла из комнаты раньше, чем я успела что-то ответить. Я угрюмо доела завтрак и вышла на улицу в поисках Майкла и Хизер. Когда я дошла до кладбища, мистер Симмонс уже докосил и теперь вручную срезал остатки травы вокруг надгробий, а Майкл сгребал её в кучу около тачки. Хизер сидела на упавшей плите и неловко плела венок из ромашек. Я нерешительно остановилась у ворот. Заметив это, Хизер хмыкнула:

– Молли боится сюда заходить. Она боится, что на неё нападут.

Мистер Симмонс поднял голову и улыбнулся мне:

– Доброе утро, Молли. Присоединяйся.

Глубоко вдохнув, я направилась в его сторону. Как обычно, я двигалась очень осторожно, чтобы случайно не наступить на чью-то могилу, но теперь, когда траву аккуратно подстригли, делать это было гораздо проще. По правде говоря, тут вообще было сегодня гораздо менее страшно, чем накануне.

– Мистер Симмонс говорит, что это настоящее древнее кладбище, – принялся рассказывать Майкл. – Церковь построили в 1825 году, так что некоторым могилам уже 160 лет! Представляешь себе? Это ещё до Гражданской войны, выходит! Но после 1950 года тут никого уже не хоронили. Я правильно говорю? – И Майкл обернулся к мистеру Симмонсу.

Старик кивнул.

– Место на кладбище кончилось, вот как. Старина миссис Перкинс последняя поместилась. – Он указал на розовое надгробие с полированной поверхностью. – Вот она тут. Учила меня в первом классе. – Мистер Симмонс хмыкнул и покачал головой. – И больше она уже никому не выдаст табель с оценками, во дела!

Майкл рассмеялся, но мне стало грустно от мысли про миссис Перкинс.

«Кэролайн, – прочла я надпись на камне, – покинувшая нас возлюбленная жена Джона Альберта Перкинса. Нам всегда будет не хватать её».

– А вот тут, – продолжал мистер Симмонс, – похоронены мои родители. – Он обнял руками две могильные плиты. – Я принёс цветы им и младшей сестрёнке.

Я посмотрела на каменные чаши с полевыми цветами, украшавшие три соседние могилы.

– Очень красивые, – похвалила я, думая о том, грустно ли мистеру Симмонсу. – Наверное, это ужасно, когда умирают дети.

– С лекарствами тогда проблема была, сами знаете, – вздохнул смотритель. – Корь, ветрянка, коклюш, скарлатина – всё это губило детей пачками.

Майкл удовлетворённо кивнул, радуясь, что мистер Симмонс подтвердил его собственную теорию. И тут вмешалась Хизер.

– А ещё от пожаров, – сказала она. – Много людей погибли в пожарах. Разве не так?

Мистер Симмонс, казалось, несколько растерялся.

– Ну, да, – подтвердил он.

– Моя мама погибла в пожаре. – Хизер бросила одуванчик на детскую могилу, развернулась и пошла прочь.

Мистер Симмонс проводил её взглядом и вопросительно обернулся к нам:

– Разве она не ваша сестра?

– Нет, её отец женился на нашей маме. – Майкл босым пальцем ноги скинул одуванчик с могилы младенца. – Так что она нам не родная, а сводная.

– Её мама правда погибла в пожаре? – спросил мистер Симмонс.

– Хизер тогда было три года. Они были дома одни, и Хизер тоже чуть не погибла. Спасатели нашли её уже без сознания, – уточнила я.

– Бедняжка, – сочувственно вздохнул сторож и вернулся к работе.

Тихо насвистывая, он тщательно выпалывал сорняки вокруг каждого камня. Сладковатый запах свежескошенной травы наполнял воздух, смешиваясь с ароматом трубки мистера Симмонса. На одном из надгробий сидел и пел пересмешник. Вокруг порхали бабочки. Было так тихо и мирно, что я на время забыла о своих страхах и принялась помогать Майклу грузить траву в тачку.

– Вы ещё под деревом не скосили, – внезапно до меня долетел голос Хизер. Она хмуро смотрела в спину мистера Симмонса, стоявшего на корточках возле мраморного ангела семейства Шампиньонов.

Смотритель кладбища взглянул на неё и слегка прищурился.

– Не так много там травы, чтобы из-за неё беспокоиться, – мягко ответил он.

– И всё-таки это сорняки.

– Я ухаживаю только за надгробиями, – проговорил мистер Симмонс и вернулся к работе.

Но Хизер, судя по всему, не поняла намёка.

– Там тоже есть надгробие, – сказала она, надув губы. – Я сама видела.

Мистер Симмонс выпрямился и удивлённо уставился на неё.

– Быть такого не может. Там слишком много корней – невозможно сделать могилу.

– А всё-таки в зарослях есть могильная плита, – настаивала Хизер. – Идите сюда, я вам покажу.

И она направилась к дубу. Мистер Симмонс пожал плечами и двинулся следом. Майкл обернулся ко мне:

– А ты пойдёшь, Молли?

Я было пошла, но почувствовала, как по всему телу у меня вновь побежали мурашки. Радость дня улетучилась так стремительно, как если бы тучи заволокли солнце. Что-то было не так. Я это чувствовала и была уверена, что права, даже если никто больше этого не замечает. Так что я осталась там, где стояла, – возле сияющей новой плиты миссис Перкинс – и издалека наблюдала за тем, как они втроём вошли под сень дуба. Хизер показала на что-то в траве, мистер Симмонс наклонился, чтобы лучше рассмотреть это, и проговорил:

– Похоже, ты была права!

– Молли, иди сюда скорее! – позвал меня Майкл. – Тут интересно!

Хизер с издевательской улыбкой оглянулась на меня через плечо, и я, сделав над собой усилие, подошла к ним. Мистер Симмонс пытался поправить небольшое испачканное землёй надгробие.

– Ну, я хорош… – бормотал он. – Больше двадцати лет тут прибираюсь, а этой могилы и не заметил. Вообще не обращал внимания.

Выровняв плиту, он счистил с неё грязь и мох, под которыми проступила надпись.

– Х. Э. Х., – прочитал он вслух, обводя буквы пальцем. – 7 марта 1879 г. – 8 августа 1886 г. Да покоится с миром.

Покачав головой, он принялся выпалывать сорняки вокруг