Лайла - Никки Келли

Гэбриел наступал на Азраэля, и тот попятился, схватился за затылок и перепугался, когда ничего не произошло.

– Как ее спасти? – заорал Гэбриел, тряся ангела за грудки.

– Никак! Смотри на нее. Видишь? Демоница внутри нее уже умирает. Она пряталась, когда Лайла подавляла в себе вампирскую сущность, но в сложных ситуациях или в присутствии Чистокровного отравленная кровь сразу же проявлялась, буквально проступала сквозь кожу.

– Азраэль, быстрее!

Гэбриел готов был задушить его.

– Когда демоница умрет, Лайла останется один на один с двумя сторонами самой себя, а она лишь помесь падшего ангела и обращенного вампира. Яд Чернобога по-прежнему будет бежать по ее жилам, тьма будет бороться с ее внутренним светом. Только теперь она будет это осознавать. Спрятаться, отгородиться от этого знания она больше не сможет, но и принять не сумеет, отчего лишится бессмертия, а хрупкой человеческой оболочке, в которую она заключена, этого не вынести. Она погибнет…

Я задыхалась. Не выпуская Азраэля, Гэбриел бросил на меня короткий взгляд и вновь обратился к нему:

– Откуда ты знаешь, что так будет?

– Не она первая… Зато она будет последней.

Воспользовавшись тем, что Гэбриел отвлекся, Азраэль вырвался и побежал. Руадан бросился следом.

Гэбриел опустился на колени рядом со мной.

– Все будет хорошо, Лайла. Ты поправишься.

Мое сердце билось неровно. Нахлынули воспоминания, которые никогда прежде меня не тревожили. Вот я разрываю на куски Фредерика, отделяя конечность за конечностью… Вот терзаю вампиров в Хеджерли… А вот и Брэдли крупным планом. Снова Брэдли. И снова… Наконец мне удалось вырвать нужный фрагмент: я хватаю Джону сзади и бросаю, как игрушку, к дереву. Он лежит без сознания, а я раздираю Брэдли на куски. Черные волосы лезут в глаза. Я впиваюсь в его окровавленную плоть… Насытившись, я разворачиваюсь к стене, у которой лежит Джона… И тут изображение выцветает и исчезает.

Зло терзало мое измученное тело. Веки дрожали. Я вспоминала все те ужасы, которые сотворила, в мельчайших подробностях. В памяти больше не осталось пробелов.

Тень слабела, но не желала отпускать меня, из последних сил цепляясь за меня. Я пыталась изгнать ее, но она боролась и не желала замечать ужалившего ее в грудь клинка.

Воздух в легких превратился в гарь. Окружающий мир рассыпался, разваливаясь на осколки. Время крошилось. Закинув руку за спину, я ухватилась за эфес шпаги и, обратив сверхъестественную силу тени против нее самой, вытащила клинок и отбросила его на снег.

Лужа крови растекалась подо мной алым пятном.

Я медленно падала на спину. На лицо опускались холодные снежинки.

Подо мной был ледяной покров. Метель улеглась, и мне казалось, что я заключена в ледяную сферу. Зачарованное озеро и колдовской лес качались на острие времени, оставляя медленные, тягучие следы у меня перед глазами.

Шпага медленно заскользила по ледяной поверхности озера.

Чудовище из моей сказки было повержено. Время сдвинулось с мертвой точки.

Гэбриел искал меня, но опоздал… Ему было не угнаться за искаженным временем, которое галопом уносило меня прочь.

Тень ушла, забрав с собой невероятную выносливость, и меня затопила парализующая боль.

Внезапный вопль Джоны ножом прорезал плотный воздух:

– Не-е-ет!

Я открыла глаза: надо мной склонился Гэбриел. Возле его губ качался сгусток сияния.

– Гэбриел, ты же убьешь ее! – закричал Джона.

– Нужно изгнать дьявола! Я должен спасти Лайлу. Я не чувствую ее!

– Дьявол покинул ее. Посмотри же! – Джона оттаскивал Гэбриела от меня. – Ты видишь? Все следы, все признаки исчезли. Ты смотришь на нее моими глазами, ведь половина ее – как у меня. Если ты вдохнешь в нее свет, она может умереть!

Джона снова потянул Гэбриела прочь от меня. Ангел упал на колени. Он больше не знал, что делать.

Я билась в агонии. В груди вулканической лавой пузырилась боль. Джона стащил с себя куртку и зажал ей рану. Я закричала.

– Если мы позволим тьме победить, она может выжить. Пусть хотя бы станет такой, как я… Пусть пьет из меня – вдруг это даст ей шанс…

– Ты гасишь в ней свет! – перебил его Гэбриел.

– Может, и так! Но вдруг она выживет?

– И будет такой, как ты? Должен быть другой способ! Если она увидит в себе свет, сумеет принять обе стороны своей натуры, она выживет.

Я слушала, не понимая, о каком свете он говорит. С каждым мгновением Гэбриел все сильнее отдалялся от меня, я почти не узнавала его.

Остатки воздуха покинули легкие, и я застонала. Тело умирало. Сознание сжималось. Это было странно и непривычно.

– Я слышал Азраэля. Он сказал, что она не сумеет принять обе стороны. Если любишь ее – отпусти. Дай мне попытаться…

Гэбриел не стал возражать. Его смутный силуэт исчез из поля моего зрения. Он не хотел смотреть, как я умираю.

Рядом стоял Джона – весь окровавленный, в синяках. Я уловила его запах, хотя мало что была способна чувствовать.

Вампир рванул зубами кожу на запястье, лег рядом со мной на снег и поднес кровоточащую рану к моим губам.

Я подалась к нему, поймала взгляд его черных глаз, позволила им затянуть себя. Зрачки Джоны расширялись, заполняя пространство. Он предвкушал. Я уткнулась носом в разодранное запястье. В горле поднялась волна жара. Схватив руку Джоны, я прижала ее к лицу, но неожиданный толчок изнутри, пронзивший каждую жилку моего тела, приказал мне остановиться.

Как увидеть свет на фоне света?

Рука мелко задрожала.

Лишь в те мгновения, когда наползала темнота, в пустоте появлялась тонкая, мерцающая серебром трещинка.

Слова всплыли в памяти, и я попыталась вернуться в тот момент, когда услышала их. В них было столько силы и нежности…

Я посмотрела в глаза Джоне и вздрогнула, уловив в огромных черных зрачках отблеск собственного отражения. На долю мгновения чудесное серебряное сияние вернулось.

В его тьме я обрела свой свет.

Образ в озере. Лайла.

Коричный аромат перестал быть таким манящим. Я отбросила руку Джоны и вспомнила, кто я есть. Тьма не могла поглотить меня: нельзя было допустить, чтобы часть меня навсегда оказалась в ловушке.

– Нет! – слабым голосом сказала я.

Ко мне подбежал Гэбриел, опустился на колени, позвал по имени.

Я переводила взгляд с Гэбриела на Джону, узнавала обоих и понимала, какие чувства будит во мне каждый из них.

Вот мое сознание занял сияющий лик Гэбриела, но тут же на его месте появился мрачный образ Джоны.