Лайла - Никки Келли

В последний раз я заходил в ее спальню сразу после приезда. Простыни все еще хранили легкий цитрусовый аромат. Я схватил подушку, уткнулся в нее, вдыхая запах волос Лайлы. Она была для меня всем, самым ценным сокровищем моей жизни, а я позволил ей уйти…

Сидя на кровати, я думал о том, как она жила, пока я искал ее. Как бродила по миру, для которого не была предназначена, как терпела обиды, от которых я должен был ее оберегать. И вот теперь она лежала, не дыша…

А вдруг… Вдруг она все же сумеет вернуться?… Как только я позволил этой мысли проникнуть в мой разум, взгляд мой упал на шахматную доску. Лучи рассветного солнца проникали сквозь окно и, отражаясь от полированных фигур из слоновой кости, падали на стену. Начинался первый день нового года.

Я тихо подошел к доске.

Королю Лайлы больше не грозил шах.

Я внимательно всматривался в положение фигур на доске, пытаясь заметить что-нибудь необычное. В последний раз, когда я заходил в спальню, я сделал ход – королю Лайлы угрожал шах. Когда же она передвинула фигуру? До того как убежала в горы? Или когда подслушивала наш разговор с Азраэлем? Нет, тогда она бесшумно стояла на ступеньках. Если бы она подходила к доске, я бы услышал…

В первых рассветных лучах я увидел ее послание, зашифрованное в шахматной партии. Она сделала ход, чтобы сообщить: я вне опасности, не оставляй меня.

В мгновение ока я преодолел сотню километров и вернулся туда, где оставил ее с Джоной. Вампир лежал рядом с огромным валуном, на который я ее положил. Вокруг Лайлы воронкой закручивался воздух. Черный смерч, в котором мелькали золотые и белые искры, вился над ее ложем. Покрывавшая камень изморозь исчезла, будто прячась от того, что вот-вот должно было случиться. Земля загудела, расходясь мелкими трещинами.

Земная кора раскалывалась. Отбросив Джону в сторону, я закричал:

– Лайла!

Земля под ногами дрожала. Вокруг камня, на котором лежала Лайла, все обрушалось и падало. Солнце поднялось высоко, и мощные лучи пробились сквозь бушующий ураган. Вампир, сидевший позади меня, ничего не слышал, но я отчетливо различал песнь своего мира, разносящуюся среди деревьев, которые нещадно крутил и гнул ветер, грозя вырвать с корнями и унести прочь.

Преодолевая сопротивление стихии, я пытался идти вперед, но ураган был так силен, что он неумолимо отбрасывал меня назад, несмотря на мою сверхъестественную силу. Казалось, он встал живым щитом на пути к самому важному существу в моей жизни.

Земля замерла в безмолвном ожидании.

И вдруг все прекратилось.

Не знаю, кто из нас первым подбежал к ней – я или Джона. Лицо Лайлы оставалось прежним, но волосы изменились: длинные черные пряди перемежались с белоснежными. Невинные розовые губы казались кроваво-красными на фоне мертвенно-белой кожи. Белое одеяло унес ветер, в глубоком вырезе платья, была видна бледная кожа. Рана исчезла – там, где шпага пронзила грудь, виднелась лишь тонкая полоска шрама.

Лайла сияла в утренних лучах, кристалл у нее на шее мерцал и переливался.

Я слышал ее. Слабый зов робко касался моего сознания. Она возвращалась.

Мы с Джоной неотрывно смотрели на нее. Затаив дыхание, я полностью открылся ей, умоляя вернуться.

Она лежала неподвижно. От нетерпения я впился ногтями себе в ладони.

Затрепетали ресницы, и она распахнула глаза. Наши взгляды встретились. Глаза Лайлы по-прежнему были сапфирово-синими, как и мои, но теперь в них появились темные крапинки. Огромные черные зрачки разглядывали окружающий мир и меня.

Медленно-медленно она повернула голову – казалось, в этот миг остановились стрелки всех часов в мире. Лайла смотрела на меня.

Земля под ногами завертелась с бешеной скоростью, и я услышал, как она зовет меня:

«Гэбриел…»