Адское пламя - Алиса Джукич

В жалкой попытке извиниться за недоверие и тот факт, что усомнилась в его преданности перед вторжением Елены во Франсбург, приоткрыла рот. Язык предательски приклеился к нёбу, не позволив поведать верному другу, что я впервые в жизни влюбилась и, возможно, уже завтра пожалею об этом.

Разорвав наш зрительный диалог, в котором Ричард прочитал все, что я так и не осмелилась произнести вслух, он понуро проговорил:

– Я не держу на тебя зла, Адель. Насильно мил не будешь. Но Повелитель Похоти… – Рич тяжело вздохнул. – Такой ли жизни ты искала?

Промолчав, села на кровати и поджала под себя ноги.

Да и что бы я сказала? Что мотылек все равно летит к огню? Что лучше один раз вспыхнуть и сгореть, поддавшись настоящим чувствам, чем каждый день тлеть рядом с тем, кто безразличен сердцу как любовник?

Я и так слишком долго подчинялась чужим приказам, отвергала себя, чтобы выслужиться перед Еленой.

Надоело.

Пусть я балансировала на краю пропасти, зато как живо откликалось внутри предвкушение падения и влекущая опасность.

И вновь долгая тишина заменила ответы.

Улыбка Ричарда померкла, как затянувшаяся облаками луна, превратившись в мрачную гримасу. Встрепенувшись, чтобы вновь не погружать нас в тоску, он робко вытащил из-за спины букет пушистых еловых веточек.

Под мой изумленный взгляд Рич двинулся к шкафу. Распахнув дверцы, он взял с верхней полочки вазу, сдул с нее пыль и поставил букет на прикроватную тумбу. Друг ласково погладил иголки, будто вместе с ними усмирял и мой колючий характер.

– Нам предстоит через многое пройти, Адди. Впереди война с Люцифером и становление твоей власти в Абраксе. – От озвученной перспективы сесть на трон меня затрясло. – Но что бы ни случилось, помни: я всегда рядом.

В груди защемило от невысказанных чувств, и я наконец решила признаться:

– Я люблю тебя, Рич. – Я прижала к раскрасневшимся щекам резко похолодевшие ладони.

Ричард опешил и, потеряв бдительность, укололся о «букет». На подушечке его пальца проступила алая бусинка. Вытерев кровь о край камзола, друг опустился рядом. Матрас прогнулся под его весом и заскрипел.

– Годами я мечтал услышать эти заветные слова, Адель.

Прижавшись к нему, я склонила голову на крепкое плечо, как бы говоря, что вновь доверяю ему. Ричард опустил щеку на мою макушку.

– С тех самых пор, как в твое пятнадцатилетие увидел тебя в роскошном синем платье на балу, я грезил об ответных чувствах… И вот ты преподносишь мне самый бесценный подарок, но за красивой оберткой заветного желания – пустота. Одни слова, одно признание, но смысл разный.

Черт!

Я всхлипнула.

Я действительно любила Ричарда, но как самого близкого друга. Мужчину, который выслушает страхи и исполнит нелепые капризы, стоит только попросить.

Рич крепко зажмурился. Я скорее ощутила это, чем увидела. Через несколько натянутых минут, звенящих от выкорчевывания его последней надежды на взаимность, друг нежно чмокнул меня в лоб, навсегда закрывая книгу нашей любви.

– Отдохни. Сомневаюсь, что после прибытия сыновей Всевышнего у нас останется время на подобную роскошь.

После этих слов Ричард выпустил меня из объятий, напоследок потрепав по голове, и вышел из комнаты, тяжело шаркая ногами.

* * *

С трудом разлепив глаза, я уставилась в кромешную темноту. Затекшую руку покалывало, я сжала и разжала кулак, прогоняя онемение.

Не помню как, но я умудрилась провалиться в сон, стоило свернуться калачиком под пушистым одеялом.

Дрова в камине догорели. Легкие оранжевые искорки вместе с треском обуглившегося дерева взлетали в воздух. Я повернула голову к двери, досадливо отметив, что и масляные лампы погасли.

Хорошо, что передвигаться в темноте помогали тени, тянувшие магнитом к цели, как проводники. Стоило воодушевиться мыслью о розжиге очага и свесить ноги с кровати, коснувшись ступнями мягкого ковра, как затылок закололо от чьего-то присутствия.

Побежавшие по спине мурашки стали предвестником паники, которую я тут же подавила. Холодный ум убийцы выступил на первый план, сковывая металлическим ошейником неуместный страх.

– Кто здесь? – рявкнула я и порывисто развернулась к источнику магической вибрации.

Тени сгустились возле меня плотной аурой, делая черноту комнаты еще более зловещей. Брачная метка тревожно запульсировала.

С другой стороны кровати с пола поднялась белесая дымка, приобретая хрупкие человеческие очертания. Я не поверила глазам, но от порыва протереть их кулаками останавливали завитки теней на пальцах.

За годы службы Елене я повидала много ужасающих вещей: вырванные сердца, реки крови, горелые ошметки плоти, обезображенные трупы женщин, мерзкие демоны, но я впервые воочию лицезрела духа.

Завихрившись, густой туман явил полупрозрачную молодую девушку. Ее призрачные волосы развевались на несуществующем ветру, как и шлейф длинного платья, напоминающий серую вуаль.

Я прикусила язык, чтобы сдержать возглас удивления и не спугнуть загадочную гостью, приказав теням впитаться обратно в поры.

Незнакомка упорно молчала, паря над половицами. От нее волнами исходило приглушенное серебряное свечение, разгоняя поселившийся в покоях мрак. Легкий свет позволил рассмотреть в призрачных глазах девушки отчаянную мольбу о помощи, и желание сбежать уступило место любопытству.

Было в ней что-то до боли знакомое, точно я смотрела на свое искаженное дрожащим воздухом отражение, и от леденящего кровь зрелища волосы на макушке вставали дыбом.

Брачная метка перестала неприятно пульсировать, и впервые со дня ее нанесения пощипывание и покалывание сменилось ласкающим теплом.

Призрак склонила голову набок, и ее длинные локоны поплыли по воздуху. Она ответно изучала меня, а я пыталась устоять на ногах, поражаясь собственному сходству с мертвой девушкой.

– Серафима? – одними губами выдавила я, но этого хватило, чтобы призрак кивнула.

Нас нельзя было назвать сестрами-близнецами, но похожая внешность и миниатюрное телосложение были неоспоримы. Серое личико Серафимы отличалось от моих острых черт семьи Грей более миловидными линиями и носиком-пуговкой, а вытянутые «лисьи» глазки придавали ее взгляду плутовской хитрости.

Тепло, разливающееся от метки, потекло к сердцу, обволакивая его нежным трепетом перед незнакомкой.

Эмоции Аваддона. Неподдельная любовь.

– Что тебе нужно? – В этот раз вопрос смог пробиться через оцепенение, но призрак не ответил и медленно развернулся.

Вместе с Серафимой всколыхнулось и ее платье, будто ткань плыла по воде. Она убрала длинные волосы со спины, а я шумно сглотнула.

Полупрозрачные лопатки уродовали глубокие рваные раны с неровными краями. Они сочились черной кровью, точно кто-то вырубил их на хрупкой спине топором.

– Крылья, – догадалась я, и вставший поперек горла ком перекрыл кислород. Порывшись на задворках памяти, я извлекла оттуда исторические