Ловец снов - Стивен Кинг

Оуэн вдруг перестал внимать воплям из «виннебаго»,постепенно перешедшим в рыдания, и остановился. Там, конечно, далеко не все впорядке, но по крайней мере хоть не убили никого, и то хорошо. На этот раз онпристальнее пригляделся к парню в очках. Тощий как палка и трясется от холода,несмотря на пуховик.

— Это важно для Риты. — Тощий говорил громко, перекрикиваяшум. — И для Катрины тоже.

Выдав эти имена, парень бессильно обмяк, словно тащил их,как тяжелые булыжники из глубокого колодца, но Оуэн, потрясенный упоминанием ожене и дочери, едва это заметил. Откуда совершенно чужому человеку знать такое?

Первым порывом было броситься к незнакомцу и спросить,откуда ему все это известно, но он и так опаздывал… на встречу с Курцем. И еслидо сих пор никого не убили, возможно, все еще впереди.

Оуэн в последний раз вгляделся в человека за проволокой,запоминая его лицо, и поспешил к «виннебаго» с табличкой на двери.

3

Перлмуттер читал «Сердце тьмы», смотрел «Новый Апокалипсис»и много раз думал о том, что имя «Курц» словно нарочно подобрано для подобныхобстоятельств. Он готов был поставить сотню долларов (немалая сумма для нищейартистической натуры вроде него), что это не настоящее имя босса: по-настоящемуего могли звать Артуром Хользэпплом, или Дагвудом Элгартом, а может, и ПэддиМэлони. Курц? Сомнительно. Почти наверняка псевдоним, такой же театральныйреквизит, как отделанный перламутром револьвер сорок пятого калибра у ДжорджаПаттона. Некоторые солдаты, бывшие с Курцем еще со времен «Бури в пустыне»(самому Арчи Перлмуттеру и близко не довелось стоять), считали его спятившимсукиным сыном. Арчи придерживался того же мнения. Иными словами, крыша у негодавно уже съехала. Совсем как у старика Паттона. Не исключено, что бреясь поутрам и глядя на себя в зеркало, он повторял: «О ужас, ужас, ужас» —драматическим шепотом Марлона Брандо.

Поэтому Арчи испытывал нечто вроде нервной дрожи, впрочем,вполне привычной, провожая Третьего Помощника Повара Мелроуза в жаркую духотукомандирского трейлера. Курц выглядел совсем неплохо. Восседал в плетенойкачалке того пятачка, что считается гостиной. Он снял комбинезон, висящийтеперь на двери, через которую вошли Перлмуттер и Мелроуз, и принимал их вкальсонах. Со спинки качалки свисала кобура с пистолетом, не отделаннымперламутром сорок пятого калибра, а девятимиллиметровым автоматическим.

Всю электронику уже установили. На столе Курца бурчал факс,выплевывая нескончаемую бумажную ленту. Каждые пятнадцать секунд компьютервосклицал жизнерадостным механическим голосом: «Почта!»

Три радиоприемника — звук одного приглушен — трещали,перескакивая с одной частоты на другую. На искусственной сосне позади столависели два снимка. Как и табличка на двери, они всегда были вместе с Курцем. Натом, что слева, с подписью ИНВЕСТИЦИИ, был изображен ангелоподобный мальчик.Правая рука поднята в скаутском приветствии. На том, что справа, помеченномДИВИДЕНДЫ, — вид Берлина с воздуха, снятый в сорок пятом. Два здания уцелели,но кругом одни развалины.

Курц помахал рукой из-за стола.

— Не берите в голову, мальчики, это просто шум. Я поручилФредди Джонсону с этим разобраться, но сейчас отослал его в столовую перехватитьчего-нибудь. Велел ему не торопиться… пусть спокойно лопает все четыре блюда,потому что… ситуация… ситуация, мальчики… ситуация здесь… почти…СТАБИЛИЗИРОВАЛАСЬ! — Он ощерился в свирепой ухмылке ФДР[53] и сталраскачиваться на стуле. Вместе с ним, как чудовищный кулон, моталась кобура.

Мелроуз нерешительно улыбнулся в ответ. Перлмуттер улыбнулсятоже, но менее сдержанно. Похоже, он наконец сообразил, что собой представляетКурц: босс попросту экзистенциальный тип личности, одержимой честолюбием,стремлением подражать сильным личностям… и приходится надеяться, что последнееего заявление — хороший знак. Чудесный знак. Гуманитарное образование не такоеуж великое преимущество в военной карьере, но все же кое-чему помогает.Например, вовремя ввернуть подходящую фразу.

— Единственный мой приказ лейтенанту Джонсону… опаньки,никаких чинов, я хотел сказать, моему старому приятелю Фредди Джонсону —помолиться, перед тем как он возьмет в руки ложку. А вы молитесь, парни?

Мелроуз кивнул все так же смущенно. Перлмуттер —снисходительно, в полной уверенности, что подчеркнутая набожность Курцапоказная. Такой же блеф, как его имя.

Курц продолжал раскачиваться, радостно взирая на мужчин,стоящих в лужах от стаявшего с сапог снега.

— Лучше молитвы — детские молитвы, — сказал Курц. — Самипонимаете, простота. «Бог — великий, Бог — добрый, давайте скажем ему спасибоза нашу пищу». Ну разве не чистосердечно? Разве не прекрасно?

— Да, но… — начал Перли.

— Заткнись на хрен, щенок, — весело сказал Курц, по-прежнемураскачиваясь.

Пистолет все так же болтается взад и вперед на концепортупеи. Курц перевел взгляд на Мелроуза:

— А ты что думаешь, малыш-рядовой? Это прекрасная маленькаямолитва или прекрасная маленькая молитва?

— Да, с…

— Или «Аллах акбар», как говорят наши друзья арабы, «НетБога, кроме Бога». Что может быть проще? Режет пиццу прямо до середки, еслипонимаете, о чем я.

Они не ответили. Курц раскачивался все быстрее, и пистолеттоже раскачивался все быстрее, и у Перлмуттера все поплыло перед глазами,совсем как утром, до того, как прибыл Андерхилл и немного охладил Курца.Возможно, все это очередной спектакль, но…

— Или Моисей перед горящим терновником! — закричал Курц.Длинное лошадиное лицо озарилось идиотской улыбкой. — «С кем говорю я?» —спрашивает Моисей, а Бог ему в ответ: «Я — то, что Я, и все, что Я, ку-ку». Чтоза весельчак этот Господь, а, мистер Мелроуз? Кстати, вы действительно называлипосланцев из Великого Потустороннего «космическими ниггерами»?

У Мелроуза отвисла челюсть.

— Отвечай, рядовой.

— Сэр, я…

— Назови меня еще раз «сэром», когда группа на задании,Мелроуз, и следующие два дня рождения отпразднуешь в каторжной тюрьме, понятно?Усек, о чем я?

— Да, босс! — Мелроуз выпрямился по стойке «смирно». Лицобыло смертельно бледным, если не считать красных от холода пятен на щеках,пятен, аккуратно разрезанных пополам тесемками маски.

— Так как же? Называл ты наших гостей космическими ниггерамиили нет?

— Сэр, может, я и сболтнул чего-то…

Перлмуттер ни за что не поверил бы, что Курц способендействовать с такой быстротой (не будь он свидетелем, наверняка решил бы, чтоэто специальный эффект, как в фильме Джеймса Камерона). Повернувшись, онвыхватил из кобуры свой девятый калибр и, даже вроде бы не целясь, молниеносноспустил курок. Верхняя часть левой тапочки Мелроуза взорвалась. Во все стороныполетели клочья парусины. Кровь и частички кожи брызнули на штанинуПерлмуттера.